Желудок кувыркается. Как я могу вообще все объяснить — снежную бурю, грузовик, то, как мое сердце бешено колотилось по причинам, не имеющим ничего общего с холодом? Даже сейчас все ощущается больше сном, чем воспоминанием. Или кошмаром, если слишком сосредоточиться на том, как близко я была к тому, чтобы застрять в снегу.

— Хэйзел? — ее тонкая, тронутая сединой бровь взлетает в ожидании.

— Простите, — я выдавливаю улыбку. — Просто решаю, с чего начать. Я зашла в магазины, что вы упомянула, но везде все было распродано.

— Даже у Гарри?

— Он распродал все уже тем утром.

— Что ж, хорошо для него — невезение для тебя, — она выключает миксер, скрещивая руки. — Так где же ты раздобыла елку?

Я колеблюсь, предвидя предстоящий выговор.

— Ну… когда я уже уходила, Гарри упомянул о елочной ферме в паре часов езды в горы.

Ее глаза сужаются.

— Этот старый дурак позволил тебе поехать на ферму «Оаквуд»? Когда надвигалась буря? Готова поспорить своими костями, он знал, что она идет.

Жар приливает к щекам.

— Он ничего не сказал о буре. А я отчаянно хотела елку, — признаюсь я. Достаточно отчаянно, чтобы проигнорировать предупреждение, которое я все же получила — от Бенджамина. То, от которого я отмахнулась со смехом. Губы покалывает при воспоминании, и я беспокойно ерзаю, благодарная, что миссис Холмс не видит мыслей, мелькающих на моем лице.

— Что ж, я рада, что ты добралась домой в целости и сохранности, — говорит она бодро, возвращаясь к миске. — А теперь внимание. Тебе нужно добавлять сахарную пудру порциями по полчашки, пока тесто не станет мягким, но не липким. Проверяй, прокатывая его между ладоней, вот так.

Она всыпает сахар, смесь слабо вздымается в воздух со сладким, пыльным запахом, затем демонстрирует — катает белое тесто между ладонями. Выглядит странно удовлетворяюще.

— Видишь? Тесто не должно прилипать к коже. Оно должно ощущаться как пластилин.

— Я думала, мы делаем конфеты, а не печенье, — я катаю шарик, что она вдавила мне в руку, проверяя текстуру — гладкую, прохладную.

— Мы их и делаем, — отвечает она, легкая улыбка трогает ее губы. — Конфеты принимают множество форм.

— Они кажутся довольно простыми, — я склоняю голову, наблюдая, как она открывает крошечный флакон мятного масла и позволяет упасть нескольким каплям. — Так, теперь мы добавляем ароматизатор и краситель?

— Умная девочка. Затем мы придаем форму и заклинаем их. Каждая конфета наделяется заклинанием радости, чтобы подарить потребителю крошечный кусочек счастья, — она размашисто взмахивает руками над вазочкой, ее пальцы слегка светятся. — Я научу тебя магии позже. Пока что сосредоточимся на создании конфет — если ты не против.

— Я не против. Я всегда была сильнее в управлении стихией воды, чем в зельях или заклинаниях, — я виновато пожимаю плечами. — Хотя этот рецепт не кажется слишком сложным.

— Самое трудное, — продолжает она, расплющивая шарик тыльной стороной вилки, оставляя аккуратные маленькие полоски, — это дать им высохнуть в течении ночи.

Кухня наполняется запахом мяты, достаточно резким, чтобы прочистить мысли. Но лишь на мгновение. Потому что как бы я ни старалась, Бенджамин все еще маячит в моей голове — теплый, уверенный и слишком близкий к буре, что все еще бушует в груди.

— Ты кажешься рассеянной сегодня. Все в порядке? — голос миссис Холмс мягко прорезает дымку моих мыслей, возвращая на кухню с ее сладким, маслянистым теплом.

Я выдавливаю улыбку, заправляя прядь волос за ухо.

— Простите, я просто задумалась. По дороге сюда весь городок выглядел зимней сказкой со свежим снегом. Крыши и фонарные столбы были покрыты инеем, тротуары сверкали, словно сахарная пудра… Это навело меня на мысль, что, может, пора снова достать камеру. Я могла бы даже сфотографировать конфеты для рекламы магазина. Знаете, показать магию.

— Нет рекламы лучше, чем сарафанное радио, — сухо говорит миссис Холмс, хотя уголок ее рта дергается. Она берет одну из мятных конфет с подноса и отправляет в рот со всей уверенностью опытного кондитера. — Или личный опыт.

Я приподнимаю бровь, сужая на нее глаза.

— Эй, я думала, вы сказали, они должны сохнуть до утра.

Она слегка пожимает плечом, совершенно невозмутимая.

— Важно проверить вкус — позже уже нельзя добавить еще мятного масла, — язвит она.

Я смотрю на маленький мятный комочек передо мной. Мой выглядит так, будто проиграл драку с вилкой, которая должна была его расплющить.

— Ваши получаются такими идеально круглыми.

— Годы практики, — ее руки движутся с быстрой, грациозной точностью, катают и расплющивают шарики один за другим. За секунды она выстраивает полдюжины одинаковых конфет, полоски на них ловят кухонный свет. — К тому же, неважно, как они выглядят, главное — чтобы были вкусными. Конфеты созданы не для того, чтобы на них глазеть, — они созданы для наслаждения вкусом.