— Бабушка.

— Городок у нас не такой уж большой, — продолжает мама, игнорируя меня. — Гарантирую, если ты заскочишь сначала к Гарри, тот любопытный старик будет знать, где она работает.

— Гарри? — наконец подает голос отец со своего кресла. — Не видел его лет сто.

— Он передавал привет, — автоматически говорю я, радуясь смене темы. — Сказал, скучает по вашим вечерам.

Отец усмехается, глаза теплые от ностальгии.

— Что ж, тогда решено.

— Что решено? — настороженно спрашиваю я.

— Что тебе нужно выспаться, — объявляет мама, отряхивая руки, будто вопрос закрыт. — Затем завтра ты и Нейтан доделаете работу по дому, а после ты и отец поедете в город. Я составлю список. Хэйзел еще не знает, но она не проведет Рождество в одиночестве.

Сердце спотыкается.

Комната гудит от болтовни моей семьи, планы уже крутятся, но все, что я слышу, — это эхо смеха Хэйзел в памяти — ощущение ее дрожащей руки в моей, когда она пыталась встать на травмированную ногу, то, как ее губы разомкнулись от удивления под омелой.

Хэйзел в этом доме. В моем доме. Хэйзел на Рождество. Хэйзел, сидящая напротив меня за нашим столом, окутанная теплом моей семьи, будто ей здесь место.

Мысль одновременно восхищает и ужасает меня. Потому что если она скажет «да» — если она придет — не будет возможности притворяться, что она просто ведьма, случайно ворвавшаяся в мою жизнь. Не будет возможности притворяться, что я не хочу ее, до самых костей.

Не будет возможности притворяться, что она не наша пара. Они почувствуют это в тот же миг, когда встретят ее.

А если она скажет «нет»…

Я ставлю кружку, кулаки сжимаются от боли в груди.

Так или иначе, завтра все изменится.

ГЛАВА 11

Хэйзел

 

Колокольчик над дверью звякает, когда я вхожу в магазин, теплый запах сахара и шоколада окутывает меня, словно объятие. Лодыжка почти не ноет после еще одного дня отдыха, хотя я ее туго забинтовала в ботинке для дополнительной поддержки. Легкая пульсация напоминает о моем злоключении, но по сравнению с тем, как она болела пару ночей назад — это сущий пустяк.

— Доброе утро, Хэйзел. Будь милой и запри дверь. Открываемся только через два часа, а мы будем на кухне. Пора показать тебе, как делать конфеты, а не просто продавать их, — голос миссис Холмс доносится из-за прилавка, ровный и деловитый, как всегда. Она заполняет витрину — аккуратные ряды трюфелей в целлофановой обертке поблескивают под стеклом, каждый перевязан праздничной зелено-красной лентой.

Я поворачиваю ключ с тихим щелчком и выдыхаю, прежде чем пройти за ней в дверь рядом с лестницей, которая отделяет кухню от торгового зала. Запах здесь гуще, насыщеннее — смешанный аромат ванили, сахара и чего-то острого, вроде мятного масла. Я копирую ее движения, мою руки в раковине и вытираю их о свежее льняное полотенце у плиты.

— У нас почти закончились тающие масляные мятные конфеты, — говорит она, открывая массивный серебристый холодильник. Дверь скрипит, и я вздрагиваю от холода, что вырывается наружу. — Хорошая новость в том, что их довольно легко сделать, и это отличное начало для твоего обучения. Ты делала их раньше?

Она выставляет ингредиенты на столешницу быстрой очередью: масло, жирные сливки, кукурузный сироп. С полки кладовой появляются сахарная пудра, мятное масло и маленькие баночки гелевого пищевого красителя.

— Не могу сказать, что делала, — мои губы изгибаются в извиняющейся улыбке, пока я наблюдаю, как она выстраивает все в точном порядке. — Я умею делать многое, но конфеты никогда не входили в этот список — хотя я всегда хотела попробовать.

Миссис Холмс достает из кармана фартука блокнот и ручку, делает быстрые пометки, затем отрывает листок и вручает мне. Ее почерк аккуратный и немного старомодный. Я пробегаюсь глазами по списку, запоминая его, прежде чем спрятать бумагу в карман, словно карту сокровищ.

— Как ты пережила бурю и свой выходной? Нашла елку? — спрашивает она, поднимая взгляд от работы.

Елка. Грудь сжимается, мысли мгновенно перескакивают к Бенджамину — к его тихой уверенности, жару его руки, касающейся моей, тому, какими были его губы на моих: внезапными, подавляющими, незабываемыми. Я сглатываю, натягивая фартук через голову.

— Это было приключение, — отвечаю я легко. — Но мне удалось достать елку.

— Звучит так, будто бы с тобой приключилась целая история, — замечает она, отмеряя масло и сливки, прежде чем с привычной легкостью добавить их в чашу миксера, — сначала мы взбиваем масло, сливки и кукурузный сироп вместе. — Она замолкает, обращая на меня свой пронзительный взгляд. — Ну? Продолжай. Ты сделаешь следующую партию, но я хочу услышать о твоем приключении.