Тихо рассмеялся.
— Грёбаный конец.
Не отвечая, Казимир взобрался на стену, перелез и протянул руку, помогая Дравиену.
— Найди его.
Казимир повернулся к концу тёмной дороги.
Дравиен тоже взглянул.
— Что?
Пришла ясность. Возможно, слышал голос богов. Единый звук, поручающий невозможное.
— Я должен спасти принца.
Глава 27
Долион
— Дорджан!
Долион резко выпрямился, хватая воздух.
Мерцающие образы проносились в сознании, заслоняя всё вокруг.
Беззвучное эхо замедляющегося сердца. Безжизненные глаза Дорджана. Тьма, разливающаяся по небу. Треск, слышный на континентах. Пробуждающийся бог.
Орда заражённых.
— Долион?
Голос Аллоры заставил его вновь взглянуть на неё. Напротив она склонилась над дневником.
— Ты в порядке?
Сердце ещё стучало. Он прижал ладонь к груди, осмотрел полки, деревянный стол с костями и книгами в кожаных переплётах, половинки лун за окном. Слишком спокойно после увиденного.
Под кожей оставалась дрожь. Сон был слишком ярким, чтобы отвергнуть.
— Умбравале падёт.
— Да. Поэтому мы здесь. Ты уже столько…
— Нет. Неизбежно. Дорджан умрёт, и не от рук короля Джерета.
— Что видел?
Брови Долиона сошлись.
— Казимира.
— Казимира?
Она покачала головой.
— Уверен?
— Чушь.
Голос Рикайи из дверей привлёк взгляд. Она опиралась на раму.
— Знаю его полжизни. Самый преданный из Леталиш.
Вздохнув, Долион повернулся обратно. Его тоже тревожило такое представление, но…
— То, что видел, не было Казимиром.
— Похититель лиц? — спросила Аллора.
— Нет. Думаю, его что-то принуждает. Болезнь.
Рикайя оттолкнулась от рамы, подошла к окну.
— Тогда нужно остановить. Мимикроу?
Почесав бороду, Долион обдумал.
— Возможно. Но кому его послать? Джерету? Убьёт Казимира, едва увидит. А где сейчас Зевандер, не знаем.
— Мимикроу найдёт, — сказала Аллора, постукивая пером по столу.
В дневнике был рисунок собранных ноги и позвоночника, которые они видели в подземелье.
— Может, но тогда окажется поздно.
Рикайя вскинула руки.
— Значит, сидеть, ничего не делать и погибнуть?
— Нет. Предположим, Зевандер нашёл Маэвит прежде Магестроли. Чувствую, она будет важна для защиты.
Он изучал науки достаточно, чтобы понимать: предсказывая исход, нужно знать начало.
— Тем временем я раздобуду старые записи Кадавроса.
— Они ведь заперты в архиве Магестроли? Того же братства, которое изгнало тебя навеки? — спросила Аллора.
Долион кивнул.
— Да. Нужна помощь.
Она откинулась в кресле, со скепсисом в глазах.
— Как? Нет доступа к хранилищам.
— Пока нет.
Приподняла бровь.
— Что планируешь? Проникнуть в самое охраняемое хранилище Никстероса?
Он вздохнул.
— Именно.
— Замечательно.
Аллора беспокойно потёрла шею.
Он улыбнулся и повернулся к Рикайе.
— А поскольку кливинг возле Дома мудрецов мне запрещён, перенесёшь настолько близко, насколько можешь.
Она скрестила руки.
— Что получу?
— Возможность пережить Чёрный мор невредимой.
— М-м.
Отмахнулась.
— Хочу ещё девичник. Амброжир. О!
Глаза загорелись.
— Может, Маэвит уже вернётся.
Аллора зло посмотрела. Долион сжал губы, пряча улыбку.
— Правда требуешь вечер амброжира, когда миру грозит чума?
— Да.
Скрестив руки на коленях, Аллора отвернулась, фыркнула.
— Хорошо.
* * *
Древние стены башни Арканака из почерневшего камня стояли на севере университетского комплекса, в административном ряду. Ветвистый плющ полз по наружным стенам, поражённым лишайником, острые шпили царапали небо. Исторические документы королевства, гримуары и научные исследования давно хранились под защитой в хранилищах, на многие мили тянувшихся по туннелям под комплексом. Без соответствующего разрешения вход запрещён.
Долион и Аллора стояли на коленях за густыми кустами, наблюдая, как мужчина в одеянии несёт книги вверх по лестнице.
— Ещё раз напомни план, — прошептала она.
Долион натянул капюшон, скрывая лицо.
— Предъявишь письмо о допуске в архив с подписью председателя Магестроли.
Она повернулась.
— Письмо? То, которое подделал?
— Возможно.
— Основание для твоей казни и моего исключения.
— Напомню, дорогая: исключение будет неважно, когда Умбравале падёт и мир пойдёт ко всем чертям.
Она вздохнула.
— Уверен? В видении. Заражённых.
Как хотелось ответить «нет». Что для Аэтирии есть крошечная надежда.
— Слишком много, чтобы быть совпадением.
— Тогда хорошо.
Встала, протянула ладонь. Он положил запечатанный свиток.
— Осмелюсь спросить: подпись похожа на настоящую?