Я не могла осмыслить такое количество.
Облупившаяся краска с позолотой позволяла лишь смутно различить картины, украшавшие стены. Между многочисленными статуями тянулась плотная паутина. Вдали, возвышаясь над всем остальным, стояло каменное изображение существа с рельефа. Нихилион.
От негромких стонов по спине прошла дрожь. Приглушённые звуки мучений просачивались из коконов. В нескольких шагах от нас мужчина протягивал руку. Ему удалось высвободить голову и одну руку из тугой паутины, в которой он висел. Кремово-белая субстанция покрывала кожу и собиралась комками между пальцами, напоминая первородную смазку на новорождённом.
— Помогите. Пожалуйста, — прохрипел он. — Пожалуйста, помогите.
Зевандер шагнул к нему, вынимая клинок, но Лотар заступил дорогу и схватил за руку. Резким движением плеча Зевандер вырвался.
— Он не выглядит заражённым. — Лотар посмотрел на мужчину и обратно. — Глаза не чёрные.
В ухе зазвучал тихий непрерывный звон. Он усиливался. Становился всё громче. Я зажмурилась и напрягла челюсть, прижимая основание ладони к уху в бесплодной попытке унять звук. Холодная тошнота залила грудь. В темноте сознания возникло видение.
Мужчина в коконе.
Сквозь паутину я увидела прилипшую к телу рваную тунику, грудь, подёргивавшуюся от тяжёлого дыхания. Потом — сквозь плоть и кости — сердце. Оно билось медленно. Всё медленнее.
По нему сновали пауки. Клыки впивались в орган. Чернота ползла по поверхности. Кровь темнела.
Я открыла глаза.
— Он заражён.
Зевандер полоснул клинком по его горлу. Из раны хлынула чернота, мужчина захрипел, захлёбываясь.
Я нахмурилась, наблюдая, как он истекает кровью. Могла ли моя кровь его спасти? Но стоило оглядеться, как навалилась тяжёлая безнадёжность.
Слишком много, чтобы спасти всех.
Мы пошли дальше, петляя между коконами. Сапог зацепился за что-то; я споткнулась и едва не выпустила щенка.
Кость. Сотни костей устилали землю, некоторые вросли в шершавый пол.
Лицо припорошило пылью. Я торопливо смахнула её и подняла голову: с купольного свода сыпались мелкие кусочки камня.
— Это вряд ли безопасно, — пробормотала я.
— Король Сагаерин приказал здесь ремонт делать. — Гаврош посмотрел вверх. — Целые туннели обвалились. Стены древние. Ещё с первых времён людей стоят.
— А кости?
Мальчик пожал плечами.
— Не знаю. Может, спиндинги, которые в туннелях застряли.
Вдалеке раздался кашель, и мы остановились.
Идя на звук, мы пробирались сквозь свисающие коконы. Некоторые начинали извиваться, когда я подходила слишком близко.
Впереди на земле лежал изувеченный паук: брюхо вскрыто, согнутая лапа подёргивалась. В нескольких шагах — ещё один, с поджатыми ногами. Вырванные клыки валялись рядом. Ещё один лежал кровавой грудой. И ещё. Вокруг были десятки тел.
Снова кашель.
Зевандер повернулся, отодвинул свисавший кокон — и застыл.
Напротив нас, обмякнув на полу, лежал Бранимир. Одну ногу оторвало у бедра, оставив клочья мяса. Другую отсекло у колена, и из раны выглядывала кость. Грудь была расколота; рёбра торчали сквозь размозжённые лоскуты кожи.
Зевандер всё ещё не двигался к нему. Словно подошвы сапог припаяли к земле.
Я отдала Ро Верене, тихо обошла Зевандера и, ступая через лужи чёрной крови, опустилась рядом с Бранимиром. Кровь сочилась из его рта, стекала по подбородку. Каждый вдох давался с трудом и гремел, будто в жестяных лёгких перекатывались монеты.
Рот открылся сам собой. Сквозь слёзы лицо Бранимира расплывалось. Я подняла дрожащие руки, не зная, куда их деть.
В ушах гремел звон, предупреждая о заразе, но мне было всё равно. Я погладила его по лбу. Он прикрыл глаза, словно ждал всего одного нежного прикосновения.
— Не надо… близко, — прохрипел он.
— Думаешь, мор заставит меня уйти от тебя?
Я не пыталась шутить, но губы его дрогнули, будто собираясь улыбнуться.
— Я пытался… защитить… её.
Сердце споткнулось.
— Рикайю? Она…
Я не смогла закончить вопрос.
— Спит…
Его глаза поднялись. Я обернулась к кокону у стены за ним.
Зевандер пошёл туда, на ходу вынимая клинок. Он яростно пилил паутину непрерывными движениями, словно запущенная машина. Взгляд ни на миг не отрывался от работы.
— Я… усыпил её. Спрятал в кокон… чтобы она… меня не слышала. Когда они… пришли за… нами.
Бранимир снова закашлялся; тело дёрнулось, изо рта вытекло ещё больше крови.
Я осторожно приподняла его голову и села позади, чтобы ему было удобнее, чем на грубом полу. Слёзы дрогнули в глазах и покатились по щекам. Оглянувшись, я увидела, как дрожат руки Зевандера: Бранимир сплёл паутину так плотно, что клинок едва её рассекал.
— Паутина держалась крепко, — сказала я, проводя ладонью по его лбу.
Он кивнул. По виску скатилась слеза.
— Зевандер… обещай. Ты не… позволишь ей увидеть… меня. Таким.