Тело Казимира дёргалось от тяжёлых вдохов, но быстро успокоилось. Он снова сел прямо, убрал ладонь с груди и молча смотрел на железный люк.
— Ты в порядке, Каз? — спросил Торрин. На этот раз не касаясь.
Некоторое время Казимир молчал. Потом кивнул и поднялся.
— Да. Всё нормально. Идём дальше, — холодно сказал он.
Глава 64
Маэвит
Туннели извивались и тянулись дальше, пока мы следовали за Гаврошем к гнезду Кадавроса. Тошнота, мучившая меня после того, как я вытянула жизнь из волка, постепенно проходила; холодную пустоту в груди сменяло тепло. Тяжесть и онемение в ногах отступали, и в мышцы возвращалась сила.
Ро трусил рядом, помахивая хвостом и смешно подбрасывая уши. Слишком очаровательный для места, пропахшего смертью и разложением. Позади шли Фенникс и Дейлан, Лотар и Торрин; за ними плёлся Казимир. Взрослых волков осталось только четверо. Значит, одного мы потеряли в схватке с заражёнными сородичами.
В мыслях отозвалось страшное эхо криков Дравиена, и я поморщилась. Мы знали друг друга недолго, но у меня сложилось чувство, что его жизнь была полна мучений и печали. Я надеялась, что в смерти он обрёл покой.
Я смотрела на кости, мимо которых мы проходили. Это хранилище останков заставляло гадать, что же случилось в туннелях. В венах пульсировала слабая дрожь, усиливавшаяся возле больших скоплений костей. Ладони покалывало. Я протянула руку, и кости застучали друг о друга.
— Они тянутся к тебе, — негромко сказала Верена рядом, осматривая рану на боку.
Поняв, что она наблюдала за мной, я поспешно опустила руку.
— Не знаю почему. Я ведь не особенно интересная.
Несмотря на шутливые слова, в голосе не было веселья: слишком мрачное настроение висело в воздухе. Кости лишь ненадолго отвлекли меня от тревожных мыслей.
От возможности, что Рикайя и Бранимир мертвы.
Если они встретили тех волков, как могли выжить?
— Для нашего вида кости всегда были священными. Некоторые волки едят их ради костного мозга. Бритвенные волки оставляют. Они верят, что именно в костях хранится сущность живого существа.
Я обдумала её слова, радуясь возможности хоть немного выбраться из тревожных мыслей.
— Если это правда, то те, кого мы хороним, наверное, чувствуют себя в ловушке.
— Нет. Они спят.
— В ожидании чего?
Она пожала плечами.
— Наверное, зависит от того, во что ты веришь. Одни считают, что боги вернутся и вновь завладеют Аэтирией. Другие — что загробной жизни нет. Только вечный сон.
— Вечный сон… У тебя это звучит умиротворённо.
— Смерть и есть покой. Для многих — конец страданий. Представь бесчисленные сны. Жизнь внутри воспоминаний о тех, кого любишь больше всего.
Я вспомнила своё пребывание в Калигорье. Постоянное тревожное чувство, будто мне там не место. Будто я вторглась в чужой мир.
— Значит, ты не веришь в загробную жизнь?
— Когда я была волчицей, верила, что после смерти буду служить Ванихэю, божественному альфе.
— И это тебя успокаивало?
Продолжая идти, она посмотрела вперёд.
— Да. Никто, кроме волков, никогда его не видел. Он отвёл бы меня в Спящий лес. И там я жила бы среди предков.
Странно: даже волки верили в мистическое существо. Жаждали утешения после смерти. Это подтолкнуло меня задать вопрос, который не давал покоя с того самого мгновения, как я увидела, что она и её сестра превратились в людей.
— Тебя обратили в волчицу?
Она взглянула на меня и кивнула.
— Мы с сестрой собирали ягоды. По неосторожности подошли слишком близко к медвежонку, и его мать напала на нас. Чуть не растерзала до смерти.
Верена нахмурилась; казалось, взгляд потерялся в воспоминании.
— Я уже даже боли не помню. Только то, что была готова умереть.
Она обернулась к мужчинам, шедшим сзади.
— Появились Фенникс и волки. Спугнули медведицу. Он сначала укусил меня. Потом сестру.
Её губы тронула печальная улыбка.
— Сказал, что она такая вкусная, что он решил сделать её своей парой.
— А Ро?
— Смешанная кровь. Он родился от двух обращённых волков.
Я посмотрела на щенка: тот задержался обнюхать землю, а потом бросился нас догонять.
— Бывают и чистокровные?
— Да, но они держатся особняком. Не пускают в свою стаю никого со смешанной кровью.
— Уже близко, — прошептал Гаврош.
Я снова посмотрела на путь впереди: проход перекрывала густая паутина.
Разумеется, бог мора не собирался позволять кому угодно запросто войти в своё гнездо.
Зевандер обрушил на паутину чёрное пламя. Часть нитей сгорела, но самые толстые остались целы. Они выдерживали даже Сейблфайр.
Лотар ударил по ним клинком, покрытым аконитом, и нити лопнули.