ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
ГЕЙДЖ
Я не уверен, когда именно уснул прошлой ночью, но точно помню, что в тот момент все еще был внутри нее. Каким-то образом Але оказалась рядом, прижавшись спиной к моей груди, а моя рука обвилась вокруг ее живота. Мои часы тихо жужжат на зарядке, и экран загорается от будильника. К черту утреннюю физподготовку. Все, чего я хочу, — это валяться в постели и трахать свою жену, потом накормить ее, позаботиться о нашей дочери, а потом потрахать ее еще немного. Звучит как рай.
— Доброе утро, — шепчу я, скользя в нее сзади; моя рука ползет вверх по ее животу.
Алехандра шевелится, и из ее горла вырываются тихие хриплые поскуливания, когда я начинаю медленно двигаться. Инстинктивно она выгибает спину, открываясь мне еще больше. Я прижимаюсь губами к ее уху и шепчу: — Тебе не обязательно просыпаться, красавица. Просто позволь мне наполнить эту красивую киску, прежде чем мне придется уйти на физподготовку. А потом я вернусь домой и наполню тебя снова.
Будильник на часах снова пищит. Отъебись. Я должен был бы уже садиться в пикап и ехать на базу. Вместо этого я по самые яйца внутри нее уже в третий раз меньше чем за сутки. Блядь, я серьезно влип. Похоже, я просто пытаюсь сделать так, чтобы она постоянно была полна моей спермы.
Потому что мне нужно, чтобы она забеременела нашим ребенком. У меня нехорошее предчувствие, что скоро меня отправят в командировку, и я отчаянно хочу, чтобы она забеременела до моего отъезда.
«Плохие решения» — это, блядь, мое второе имя.
Я опускаю руку к ее клитору и поглаживаю его легкими круговыми движениями. — Кончи для меня, Esposa. Хочу, чтобы ты кончила на мой член.
Я толкаюсь чуть сильнее, и Але тянется назад, чтобы ухватиться за мою шею для опоры.
— Гейдж, — тяжело дышит она. — О, боже… Тебе все еще мало?
— Мне никогда не будет тебя мало. — Толчок. — Этой идеальной киски. — Толчок.
Я меняю руки, засовываю пальцы, которыми только что ласкал ее клитор, ей в рот, и она начинает их сосать.
— Этого твоего идеального, блядь, ротика. — Толчок.
— М-м-м, — стонет она, обхватывая губами мои пальцы.
— Тебе нравится твой собственный вкус на моих пальцах, красавица?
Я вытаскиваю пальцы из ее рта и сжимаю руку на ее горле, продолжая вколачиваться в нее. Поворачивая ее голову и захватывая ее губы своими, я сосу ее язык, пробуя ее на вкус.
— Блядь, какая же ты вкусная.
— Я… пожалуйста, не останавливайся.
Мои пальцы надавливают на артерии сбоку на ее шее, и я смотрю, как ее глаза закатываются. Ее киска сжимается вокруг меня, когда она рассыпается на части.
— Вот так. Блядь, твоя пизда становится такой охуенно узкой, когда я вот так сжимаю твое красивое горлышко.
Я ослабляю хватку, хватаю ее за бедро и с силой вбиваюсь в нее еще дважды, прежде чем кончить.
Будильник пищит в третий раз, и я понимаю, что мне пиздец.
— Гейдж, ты опоздаешь. У тебя не будет проблем? — Але резко поворачивает голову, чтобы посмотреть на электронные часы на тумбочке. — Черт, Зои, наверное, уже проснулась.
— Это стоило каждой секунды.
Я хватаю ее за руку и переворачиваю на спину. Дотянувшись до своей подушки, я приподнимаю ее бедра и подкладываю ее под них.
— Пока малышка не заплачет, я хочу, чтобы ты лежала вот так.
ПОЛУЧИЛ ЛИ я пиздюлей за опоздание? Абсолютно.
Стоило ли оно того? На все сто процентов.
После пятимильной пробежки у нас была калистеника, спарринг по рукопашному бою и добрых пятнадцать минут растяжки. Я хватаю свою сумку и направляюсь к пикапу, когда резкий свист заставляет меня обернуться. Моралес бежит ко мне с говноедской ухмылкой на лице.
— Слышал, твоя ворчливая задница женилась! Какого хуя, pendejo! [прим. ред.: тупица!] Позвонить не мог? Я бы понес за тобой подол платья. — Он хлопает меня по плечу. — Теперь я знаю, что это не драма с мамашей твоего ребенка, так кто же эта счастливица?
Я снимаю пикап с сигнализации, распахиваю дверцу, забрасываю сумку внутрь и делаю глубокий вдох. — Алехандра. Она была няней Зои.
— Ты выебал няню?! — У него отвисает челюсть. — И женился на ней. Бро, ты бог. Она горячая?
Я прищуриваюсь, глядя на него, и он поднимает руки, морщась, словно я собираюсь его ударить, но вместо этого я выдаю ухмылку. — Чертовски горячая.
Мой телефон вибрирует в кармане, и я достаю его. Экран загорается, и я поворачиваю его, чтобы похвастаться заставкой с Але и Зои.
— Черт возьми!
Я открываю сообщение и ухмыляюсь.
АЛЕ: Возвращайся и заканчивай свою физподготовку дома. Зои снова уснула после завтрака.
Большего мне и не нужно.
— Мне пора. Я нужен жене.
— Еще бы, — смеется он и кривляется женским голоском: — Ты нужен мне, Папи. Ay, qué rico! [прим. ред.: О, как вкусно!]