А Слизерин, казалось, лишь усиливал в некоторых мальчиках патриархальные и откровенно архаичные взгляды. В среднем волшебники из других факультетов относились к этому спокойнее — и мать Дафны с детства внушала обеим дочерям эту разницу.
Нет.
Она не станет держать произошедшее против Гарри Поттера вечно.
Но извинение он ей задолжал.
И кто знает, возможно, Поттер однажды окажется одним из тех волшебников, кто способен изменить положение ведьм в обществе, если его внимание когда-нибудь обратят на проблему. Гермиона Грейнджер наверняка могла бы с ним поговорить, хотя от маглорожденной Дафна не ожидала полного понимания всех нюансов.
Она снова и снова ходила по одному кругу мыслей — слишком тяжелых и сложных для обычной третьекурсницы.
В конце концов усталость победила, и Дафна заснула.
• • •
Примечание автора 1: Остальная часть истории посвящена следующему дню.
Примечание автора 2: Некоторые читатели написали мне о слишком жестком отношении мадам Помфри к Гарри. Перечитав эти эпизоды, я согласился: их взаимодействие было написано неудачно, и слишком многое осталось у меня в голове вместо того, чтобы попасть на страницы. Помфри заботится обо всех пациентах, хотя у нее действительно есть любимчики, и Гарри — один из них. Она никогда не стала бы настолько пренебрежительной или суровой с ним.
Глава 2. Пятничная утренняя мелодрама
На следующее утро Гарри проснулся в башне Гриффиндора с отвратительным настроением после ночи беспокойных снов и твердо пообещал себе извиниться перед Дафной — самое позднее после ужина. Он на секунду задумался, когда именно она успела превратиться в его мыслях из «Гринграсс» в «Дафну», и тут же сам себе ответил:
— Наверное, когда ты довел ее до слез, здоровенный придурок.
Ему было по-настоящему стыдно за свою роль в произошедшем. Гарри прекрасно знал: настоящее извинение должно идти от сердца, а не быть таким же пустым, как те дежурные «простите», которыми он годами откупался от Дурслей.
На следующий день предстоял решающий матч со Слизерином, поэтому Гарри не смел рассказывать ни товарищам по команде, ни Рону с Гермионой, ни кому-либо еще в Гриффиндоре, что вечером перед игрой собирается тайком поговорить со слизеринкой. Попытаться извиниться на занятиях тоже было невозможно: стоило ему подойти к одной из «своих» у слизеринцев на глазах, и половина факультета, скорее всего, решила бы, что началась война.
Не успел Гарри спуститься в гостиную перед завтраком, как на него тут же налетел Оливер.
— Гарри! Гарри! Я уже начал волноваться. Почему ты так долго? Я жду тебя здесь полчаса. Ты забыл, что я должен был тебя встретить?
Гарри поднял брови и с трудом подавил раздражение.
— Оливер, еще семи утра нет. Через несколько минут я встречаюсь здесь с Гермионой. Мы хотели пораньше пойти на завтрак, чтобы она успела заглянуть в библиотеку до первого урока.
Он говорил настолько спокойно, насколько мог. Истинная причина раннего завтрака была другой: Гарри хотел увидеть Дафну и убедиться, что после вчерашней ссоры с ней все в порядке. Но сообщить подобное капитану команды за сутки до матча со Слизерином было бы самоубийством.
Вуд просиял.
— Отлично! Рад, что ты уже начал принимать меры предосторожности и сегодня ходишь не один. С таким мышлением из тебя когда-нибудь выйдет капитан. Руководству никогда не рано учиться…
По выражению лица Оливера было ясно: он готов прямо сейчас начать лекцию о лидерстве.
Гарри понятия не имел, как вырваться.
К счастью, в этот момент по лестнице из девичьих спален спустилась Гермиона. Увидев Гарри рядом с капитаном команды, она вопросительно взглянула на него. Он едва заметно покачал головой и дернул взглядом в сторону портретного лаза.
Гермиона все поняла. Правда, вместо того чтобы сразу подойти, она медленно устроилась на диване возле выхода: так было удобнее слушать.
— Эм, давай обсудим это после матча, ладно? Гермиона уже готова и ждет у двери, — быстро сказал Гарри, начиная отступать к выходу.
Оливер схватил его за руку.
— Подожди. Гермиона прекрасна, но тебе нужна защита посерьезнее. Черт возьми, мы играем за Кубок! Ситуация серьезная, Гарри. Поэтому я расписал тебе телохранителей на весь день — до тренировки. Один из моих соседей по спальне проводит тебя к завтраку. В таких обстоятельствах лишней палочки не бывает.
— Оливер, правда, не надо. Я бы не хотел никого затруднять…
Гарри не решался еще сильнее преуменьшать опасность. Квиддич-фанатик, с которым он делил факультет, и так находился на грани помешательства.
— Настаиваю. В этом году мы ничем не рискуем. Никаких загадочных причин, из-за которых ты снова не сыграешь, как два последних года. Нам нужен ты. Мне нужен ты. Это мой последний шанс, а ты ведь хороший парень и не позволишь мне его потерять, да, Гарри?
Во время этой речи Оливер выглядел почти безумным.
— Но, Оливер…
— Поздно.
Вуд указал кому-то за спиной Гарри.