Обычно в это спокойное время Дафна анализировала результаты очередного эксперимента и размышляла, какой следующий шаг поможет Астории. Сегодня все мысли возвращались к катастрофической ссоре с Поттером.
— Поттер, — почти беззвучно прорычала она.
Она была на него страшно зла. Гарри Поттер заставил ее почувствовать себя ничтожной. Будто она и вправду способна позволить использовать себя ради какой-то банальной игры, давно испорченной для нее мерзкими замечаниями кузена Кассиуса Уоррингтона о болезни Астории.
Тихий голос разума напоминал, что Поттер не знал ни причин, ни контекста, но Дафна старательно игнорировала его, пока пыталась разобраться в собственных чувствах.
Она занималась своими делами, никого не трогала — как обычно. И тут Гарри Поттер буквально вломился в ее личное пространство, забрался в ее кровать и схватил за зад.
Наглость!
А затем была эта унизительная перепалка, закончившаяся тем, что она разрыдалась на глазах у постороннего.
Все это совершенно не соответствовало образу, который Дафна годами выстраивала для окружающих. Ее стратегия была проста: не привлекать внимания, не ввязываться в межфакультетские войны и не участвовать в мании величия, которой страдала значительная часть Слизерина.
Суета и авантюры только мешали бы ее настоящим целям. Поэтому Дафна старалась быть той, кого легко забыть или не заметить, — чтобы ее оставляли в покое и позволяли заниматься собственными делами.
Настоящая слизеринка, — подумала она и даже слегка улыбнулась.
Хогвартс для нее означал прежде всего учебу, близких друзей, время с Асторией и поиски способа сделать жизнь младшей сестры легче.
Родители тратили время, знания в зельях и огромное состояние на поиски лекарства от наследственного проклятия крови, впервые проявившегося у Астории три года назад — в июне, незадолго до того, как Дафна отправилась в Хогвартс. Ей тогда было одиннадцать, Астории — девять, всего за две недели до десятого дня рождения.
После того как целители вынесли смертельный диагноз, сестры несколько часов плакали вместе.
Той ночью Дафна дала себе клятву: она сделает все, чтобы Астория прожила как можно дольше.
С тех пор все ее усилия были направлены на то, чтобы хотя бы ослабить приступы, облегчить боль и сократить восстановление — примерно так, как Волчье противоядие облегчало состояние оборотней. Дафна не искала чудесного исцеления. Только немного передышки для сестры.
Но пока даже это ускользало.
И теперь еще Поттер устроил сцену.
Все, что касалось Поттера, моментально превращалось в магнит для чужого внимания — именно того, чего Дафна хотела избежать больше всего. Эта Фоули, помогавшая мадам Помфри, наверняка уже расскажет обо всем подругам в Пуффендуе. А оттуда слухи моментально доберутся до Астории и остальных второкурсников.
К утру вся школа будет судачить либо о тайном свидании Гарри Поттера и Дафны Гринграсс в больничном крыле, либо о любовной ссоре, либо о том, как слизеринка пыталась соблазнить гриффиндорца накануне решающего матча.
А-А-А! — мысленно заорала Дафна.
— Все идет совершенно не так, — прошептала она в темноте.
Слизеринские мальчики наверняка начнут приставать еще активнее, решив, будто теперь она открыта для ухаживаний. Что подумают Астория и Трейси? Блейз, Мораг, Лиза? А что…
О Мерлин.
Что подумает сам Поттер?
Мысль о новой встрече с Гарри привела ее почти в ужас.
Он ведь, как и она, старался держаться особняком и явно испытывал смесь смущения и злости от постоянного внимания окружающих. Какая кошмарная ситуация. У Дафны не было ни времени, ни сил на подобные вещи. У Астории — тоже, при всей ее невероятной жизнерадостности.
Девочка снова прокрутила в памяти их ссору.
Поттер был неправ, решив, будто она какая-то шлюшка, согласившаяся манипулировать им ради квиддича. Он вообще ничего о ней не знал.
Но сразу после ее реакции Гарри выглядел по-настоящему виноватым. И попытался извиниться. Не один раз.
Когда эмоции немного улеглись, Дафна решила, что примет извинение, если Поттер еще раз попробует и не станет говорить новых шовинистических глупостей.
Она слышала, что Гарри воспитывался маглами — факт, который сам по себе плохо укладывался в голове. Дафна не раз замечала его полное незнание некоторых сторон магического общества. Возможно, он просто не понимал, насколько оскорбительной может быть подобная фраза для чистокровной ведьмы.
Поттер случайно задел тему, в которой Дафна была особенно уязвима.
Она часто размышляла о том, почему магический мир настолько несправедлив к собственным ведьмам — своим матерям, дочерям и сестрам. Законы и традиции явно ставили волшебников выше. Дафна своими глазами видела множество ужасных чистокровных браков, в том числе устроенных семьями. Возможности женщин в профессиях тоже оставляли желать лучшего. Чтобы пробиться выше, ведьме требовались и исключительные способности, и благоприятные обстоятельства.