Конь стремительно вылетел к подножию холма, рывок – и поручик хлестнул клинком пытавшегося увернуться солдата в жёлто-синем мундире. Испуганные, широко открытые глаза второго. Ружьё с укороченным стволом и штыком приподнято в надежде спасти хозяина. Тщетно! Хэк! – остро заточенная сталь, сверкнув на солнце, срубила одну из державших его рук.
– Ура-а! – И поручик подстегнул Янтаря, стараясь не сбавлять скорости.
– Ла кавалери́!.. Рэтрэ́т! – долетел до ушей истошный вопль. Французские застрельщики, испуганно крича, неслись с холма вниз, спеша спастись в овраге.
«Аппель! Аппель! – летели над полем сигналы полковых и эскадронных трубачей. – Под знамя! Строй фронт!»
Осадив коня, Тимофей привстал на стременах, оглянулся. Часть драгунов ещё продолжала преследовать бегущих вольтижеров, но основная масса, услышав сигнал и команду офицеров, уже разворачивали коней и спешили в ту сторону, где плескался на ветру полковой штандарт.
– Взвод, под знамя! – рявкнул Гончаров, дублируя команду. – Заезжай в строй!
Вот и значок их эскадрона.
– Но, Янтарь! Но!
Конь проскакал пару сотен саженей, зашёл в промежуток первой шеренги и занял своё место в общем строю.
– Равнение в шеренгах! Набрали дистанцию! – крикнул Копорский. – Эскадрон, слушай команду!
– Полк, дирекция – прямо! – Выехав вперёд, барон Штакельберг указал остриём палаша новое направление атаки. – Шагом – ма-арш!
Чуть сжав коленями конские бока, Тимофей, как и все в длинных линиях, тронулся с места.
Полковой командир, ускорившись, переехал на правый фланг.
– Аллюр рысью! Ма-арш!
«Вот куда нас теперь», – мелькнула в голове мысль. Впереди, прямо по направлению движения, раскинулись избы небольшой деревеньки. На её единственной улице сейчас шёл ожесточённый штыковой бой.
«Атака! Атака! Атака!» – вновь ревели трубы эскадронных и полковых трубачей.
– Аллюр в галоп! Ура!
– Ура-а-а! – подняв саблю, нёсся с изломанной кавалерийской линии Гончаров. – А-а-а-а!
Зелёные, синие, голубые с жёлтым, – мелькали перед глазами мундиры. Свои, чужие, всё перемешалось в ближнем бою за деревню.
– Эх! – рубанул он по киверу с оранжевым помпоном. – Хык! – хлестнул саблей тянущего ружьё со штыком вольтижера. Янтарь, по инерции сбив пару пехотинцев, залетел в боковой переулок.
– Наши драгуны! – рявкнул орудующий штыком егерский унтер. – В сторону, братцы! Стопчут!
– Кавалерии! – долетел до ушей истошный вопль.
Пара десятков всадников словно огромная цепная молотилка, рубя саблями и палашами, пролетели к главной дороге. Пуля ударила в драгуна перед Тимофеем, и он завалился вбок. Вздыбился пробитый штыком конь справа. Поручик, перегнувшись, на всём скаку полоснул саблей фузилёра. Вперёд, только вперёд, промедление смерть!
– Но, Янтарь! Но! – подстегнул он коня. Удар, ещё один, ещё!
Вот и широкий тракт, разделявший деревеньку надвое, по нему уже летели, опередив, драгуны с бирюзовыми погонами. «Новороссийцы», опрокинув французскую пехоту на восточной окраине, преследовали её. Вслед за ними бежали, вновь занимая утраченные позиции, егеря 1-го и 33-го полков.
«Аппель! Аппель! – долетел до ушей звон трубы. – Генеральный сбор!»
– Эскадрон, аппель! Взвод, за мной! Разворачивай коней! – летели над крышами изб и окрестностями крики командиров.
– Пятый эскадрон, фланкёры, за мной! – гаркнул, оглядываясь, поручик.
Вокруг него, стараясь не наступать на лежащие всюду трупы, ехали драгуны. Мелькнули знакомые лица: Чанова, Очепова, Утехина. Вот, объехав завал из тел, у колодца показались Блохин с Балабановым.
– Видать, жаркое дело было, – произнёс едущий рядом драгун с синим темляком. – Вона как тесно лежат и наши, и французы. Стой, Струна, тпру-у, – придержал он кобылу.
Двое егерей, подхватив из общей кучи товарища, понесли его к пролому в плетне.
– Не напирай! – рявкнул, оглянувшись, драгун. – Вишь чего – егеря своего тащат. Живой али помер он, братцы?
– Живо-ой, – откликнулся один из пехотинцев. – Сомлел Егорка, по башке прикладом получил. Ничего, полежит в теньке – глядишь, и очухается. А тут-то на дороге такие, как вы, его враз стопчут.
– Ну это да, это запросто, – согласился драгун и тронул поводья. – Повезло, что у колодца был, новороссийцы, видать, аккурат мимо пролетели, в самую гущу француза ударили. А кабы на дороге лежал – по косточкам бы раскатали, кони-то в атаке не разбирают, где свой – где чужой. Вперёд, Струна. Пошла.
– Полк, строй фронт! – долетело с восточной околицы. – Разобрались в две шеренги!
– Взвод, ровняй строй! – рявкнул, занимая место в первой линии, поручик. – Командирам отделений оглядеться, проверить своих людей!
Прошло минут десять, и, объезжая эскадрон, напротив остановился Копорский.
– Что у тебя, Тимофей?
– Двоих нет, Пётр Сергеевич, – доложился тот. – Юрьева и Батракова. Юрьева пулей убило. Ребята видели. А вот про Батракова ничего не скажу, не знаю. Разрешите я пошлю пару драгунов, чтобы забрали Батракова, всё равно ведь стоим? Захороним по-быстрому?