Даже если бы Алиса хоть отдалённо представляла, где они находились в начале пути, она бы заблудилась уже через несколько минут; фиолетовая тропа начисто лишала чувства направления и делала невозможным оценку пройденного расстояния, а каждое дерево, мимо которого они проходили, выглядело одновременно совершенно уникальным и в точности похожим на любое другое дерево в лесу.
Спустя то ли несколько часов, то ли всего пару минут, Алиса перестала обращать внимание на подобные детали — она чувствовала, что слишком глубокие размышления о таких вещах прямиком ведут к безумию.
Это не реальность. Во всём этом нет никакой логики, так что нет смысла пытаться её применить.
Однако её внимание снова обострилось, когда они прошли мимо дома. Это было небольшое строение, странно причудливое, несмотря на сюрреалистическое окружение, — оно напоминало старомодный загородный коттедж, хотя в углах окон и овальной форме двери было что-то инопланетное. Окна были темными, а само здание погружено в тишину. Праксианец даже не удостоил его взглядом.
Казалось, он не замечал ни одного из домов, которые стали появляться всё чаще по мере их продвижения вперёд. Каждый отличался от предыдущего, и в каждом было что-то знакомое в дизайне, но присутствовала какая-то странная деталь, из-за которой всё казалось неправильным. Они были самых разных форм, размеров и цветов; единственным сходством между ними было то, что ни один не стоял дальше шести-семи футов от тропы.
По мере того, как количество домов росло, деревья редели, а все растения постепенно уменьшились до куда более разумных размеров.
— Вот оно, — произнёс праксианец, и от смеси облегчения и раздражения его голос стал ещё выше, чем раньше. — Торопись, девочка, торопись!
Алиса подняла глаза, чтобы посмотреть, о чём он говорит, и нахмурилась.
Тропа, по которой они шли, продолжала петлять, несмотря на то, что ей не приходилось огибать никаких препятствий. Примерно в сотне футов впереди она пересекалась с другой тропой, чуть дальше — с ещё одной, а затем и со многими другими, образуя запутанную паутину пешеходных дорожек, которые шли со всех сторон и вели во всех направлениях. Несколько из них даже вели вверх и вниз, хотя её разум не мог осознать, как именно.
Но всё внимание Алисы приковало здание посреди этих запутанных дорожек. Оно стояло на десятках опорных свай, ни одна из которых не была идеально прямой, а многие выглядели слишком тонкими и хлипкими, чтобы выдержать какой-либо вес. Дорожки из фиолетового камня петляли между этими опорами и сквозь тени под строением.
Массивная деревянная платформа у основания здания образовывала вокруг него террасу, и на ней толпились люди — люди и инопланетяне вместе, одетые в наряды, которые, должно быть, представляли собой тысячелетнюю историю как минимум десяти различных видов, причём зачастую без всякой логики в сочетаниях.
И само здание…
В нём было по меньшей мере шесть или семь этажей, хотя точно сказать было трудно, потому что ни одна деталь конструкции не совпадала ни с чем другим. Углы были сплошь странными — некоторые из них казались невозможными, — а отдельные секции нависали в воздухе без видимой опоры. В реальном мире такое здание рухнуло бы ещё до того, как была бы возведена хотя бы его малая часть.
Но здесь всё это не имело значения.
К террасе вели широкие, неровные ступени, а рядом с ними, на высоком изогнутом столбе, висела нарисованная от руки вывеска.
«Чаепитие Шляпника», — гласила она.
— Идём, идём! — нетерпеливо бросил праксианец, дернув Алису за руку.
Они взбежали по ступенькам и пронеслись через двойные двери, ведущие в здание. Праксианец резко остановился. Алиса врезалась ему в спину, отчего они оба подались вперёд. Он замахал руками, чтобы сохранить равновесие, а Алиса схватилась за его пиджак, чтобы устоять на ногах.
Он повернул голову и свирепо зыркнул на неё через плечо.
— Извините, — пробормотала Алиса, отпуская его пиджак и делая шаг назад.
Он сам, чёрт возьми, виноват.
Свирепый взгляд праксианца лишь усилился, когда он педантично расправлял свой пиджак, двигая руками и одёргивая ткань, пока не осталось ни единой складочки. Он отвернулся от неё лишь тогда, когда закончил.
Нахмурившись, Алиса подняла глаза и тут же забыла о столкновении с праксианцем. Они стояли в большом круглом зале с чёрно-белым клетчатым полом. Широкая лестница впереди разделялась на середине, обе её части изгибались и вели на открытый ярус, опоясывающий помещение изнутри. Ещё больше лестниц спиралью уходили вверх по цилиндру. Над головой висела массивная хрустальная люстра — хотя Алиса не видела никаких цепей, удерживающих её на месте. По всему залу было не меньше двух дюжин дверей, каждая разного размера, цвета и формы, а стены были увешаны картинами, которые дико разнились по сюжетам: чайники, куклы, обнажённые мужчины и женщины нескольких видов, предающиеся непристойным утехам. Щёки Алисы вспыхнули.