Я не могу представить, что он чувствовал, думая, будто я ухожу. Хотя, если подумать, я сама через это прошла, разве нет? После того как я произнесла заклинание, чтобы вернуть его, был момент, когда я решила, что потерпела неудачу, что он ушел от меня. Это была такая тьма, которой я не пожелала бы никому, тем более любимому человеку. От воспоминания меня пробирает дрожь.
Я меняю положение и легко сажусь. Тело расслабленное, легкое, снова ощущается моим.
Вот она. Я так сильно скучала по Блу, что, увидев ее на коленях рядом с Тристаном, громко ахаю. Прошло всего несколько дней, но кажется, будто целая вечность с тех пор, как я видела ее в последний раз. Я почти забыла, какая она красивая, даже сейчас, когда выглядит совершенно измученной. С нее капает вода, а лицо застыло в жестком, непроницаемом выражении. Все, кроме глаз: в них такое облегчение, когда она смотрит на меня.
— Привет, — говорю я.
— Привет.
— Все еще злишься на меня?
Губы сжимаются, словно она пытается не улыбнуться.
— Я похожа на злую?
— Ты всегда выглядишь злой.
— Тогда да. Все еще злюсь.
Я протягиваю руку, и, к счастью, она позволяет мне взять ее за руку. Ее ладонь знакома мне не меньше собственной, кончики пальцев слегка шершавые и жесткие из-за мозолей, появившихся за годы работы руками. Ее ладонь сжимает мою, словно она проверяет, убеждает себя, что перед ней действительно моя плоть и кровь.
Она дрожит.
— Ты вернулась за мной, — говорю я.
В тот день она ушла от меня, я испытала самое ужасное чувство в своей жизни. Отсутствие Блу, пусть даже всего в течение нескольких дней, ощущалось так, словно у меня отняли конечность или часть души. Она вернулась ко мне. Когда я нуждалась в ней больше всего, она вернулась и спасла меня.
— Я уехала ради тебя, — говорит Блу, опуская взгляд на наши руки, а потом снова смотрит на меня.
— Что ты имеешь в виду?
Она кивает на тетушек, которые вытирают слезы с щек и, прислонившись друг к другу, наблюдают за нами.
— Они поехали в Нью-Йорк, а я — в Салем. У них есть друзья-ведьмы в обоих местах, поэтому мы разделились, чтобы охватить оба направления. Я вернулась, когда они сказали, что нашли заклинание.
— Спасибо, — говорю я, и она снова опускает взгляд. — И прости.
В ответ на ее лице появляется озорная, хотя и немного мелочная усмешка.
— За что?
— За то, что сама сотворила заклинание. За то, что причинила тебе боль.
Признаю, немного смирения мне не помешает.
Блу несколько раз моргает и прочищает горло.
— Когда-нибудь ты поймешь, что я почти всегда права.
— Не знаю, стала бы я заходить настолько далеко.
— Назови хоть один случай за всю историю, когда я ошибалась.
Я корчу рожицу и на секунду делаю вид, что размышляю.
— Спроси меня еще раз, когда мой мозг перестанет быть поджаренным после того, как я чуть не стала призраком.
— Отстойная отговорка.
Она тянется вперед и убирает волосы с моего лица.
— Вечно ты обо мне заботишься, — говорю я.
— Хочешь, чтобы я перестала?
Она приподнимает бровь с тем самым выражением, которое так характерно для Блу, но за всей этой бравадой я вижу только любовь моей сестры.
— Сегодня — нет, — отвечаю я, сжимая ее руку.

К тому времени, как тети и сестра уходят, становится поздно. Буря прошла, оставив после себя холод, но внутри Бомонт-Мэнора тепло и уютно.
Миттенс сидит у камина, время от времени приоткрывая один глаз, чтобы проверить, все ли со мной в порядке, а потом снова засыпая. Я только что вышла из душа и облачилась в спортивные штаны, худи и толстые носки и устроилась на диване. Тристан тем временем выбирает пластинку и ставит ее на проигрыватель.
У меня на коленях тарелка с недоеденным сэндвичем, который приготовил Тристан. Возможно, это лучший сэндвич в моей жизни. А может, дело просто в том, что теперь я действительно чувствую его вкус.
Прошедшая неделя была объективно ужасной, и так приятно просто сидеть, отдыхать, есть и смотреть на своего парня, не думая о том, что придется с ним попрощаться.
Из динамиков доносится знакомая мелодия.
Мой взгляд мгновенно устремляется на Тристана. Он стоит у края дивана, засунув руки в карманы, и на губах у него понимающая, почти застенчивая улыбка.
— «Songbird»? — спрашиваю я, чувствуя, как в животе порхают бабочки.
Его улыбка становится шире, превращаясь в ухмылку, и он протягивает мне руку.
— Иди ко мне, — говорит он.
Я беру его за руку, и он поднимает меня на ноги, обхватывает за талию и притягивает к себе. Тристан наклоняется и целует меня, пока мы медленно покачиваемся под музыку. Все мое тело вспыхивает любовью, каждый сантиметр кожи покалывает от первого прикосновения его губ.
Я не впервые влюбляюсь, но рядом с Тристаном мне кажется, что до него я вообще никогда не знала, что такое настоящая любовь. Пока не встретила его. Пока он не показал мне, что значит преданность, что значит быть любимой именно за то, какая ты есть.