Через несколько минут Блу, как и обещала, заезжает по дорожке на фургоне для перевозки мебели, который она использует для доставки своих изделий. Следом подъезжает винтажный пикап Ноа нежно-голубого цвета, а за ним еще три машины, набитые людьми.
Блу выпрыгивает из фургона. Ярко-вишневые кудри и бледная кожа резко контрастируют с ее нарядом, абсолютно черным: расклешенные джинсы и топ без рукавов с высоким воротом, открывающий татуировки, полностью покрывающие обе руки.
Ее покойный муж был татуировщиком и использовал кожу Блу как холст для своих самых красивых работ.
Оглянувшись через плечо на небольшую толпу, сестра хмуро смотрит на них, а затем встречается со мной на веранде и заключает в объятия. Обычно она шарахается от любых проявлений внимания или нежности со стороны окружающих. Я — одно из очень немногих исключений. Мы всегда были как магниты, практически неразлучные с самого моего рождения, когда Блу, которой тогда было три года, объявила меня своей.
— Должна тебя предупредить: тети привезли свои корзинки, — шепчет она мне на ухо.
— Только не корзинки.
Китти и Микки Сент-Джеймс — двое из трех моих любимых людей на свете. Они совершенно полностью и без стеснения поддерживают слухи о своей связи с оккультизмом. Теток нередко приглашают очистить дома от негативной энергии или провести гадание на день рождения или девичник — отсюда и корзинки: их переносной набор ведьмовских принадлежностей.
Ноа сопровождает Китти и Микки по ступеням веранды, держа каждую под руку. Он высокий мужчина с широкими плечами и темно-коричневой кожей, в круглых очках с тонкой металлической оправой, которые на первый взгляд кажутся неуместными на фоне его размеров, но после знакомства с ним все встает на свои места.
Рядом с ним мои тети выглядят совсем крошечными. Две маленькие женщины в свободных ярких юбках и пыльниках, каждая держит свободной рукой плетеную корзинку, доверху набитую травами и всяким хламом.
Китти — старшая из двух. Ее волосы чисто-серебристые, коротко подстрижены и уложены в гладкое каре. Волосы Микки черные как смоль, непослушные, в растрепанных кудрях. У них такие же голубые глаза, как у нас с сестрой. Я всегда чувствовала с ними какое-то родство, хотя не могла объяснить почему. Мы с Блу росли, доверяя Китти и Микки свои проблемы и секреты гораздо чаще, чем собственной матери, к ее большому огорчению.
Поднявшись на веранду, Китти тихо присвистывает и через дверной проем оглядывает дом за моей спиной.
— Сегодня нам придется попотеть, Мик, — говорит она.
— О да. Еще как, — отвечает Микки.
Блу многозначительно смотрит на меня и закатывает глаза.
— А что именно нам придется делать? — спрашиваю я.
Китти прищуривается, глядя на дом.
— Тут надо поменять атмосферу.
— А атмосфера… плохая? — спрашивает Блу с тревогой в голосе.
— Нет! — защищаю я свой дом одновременно с тем, как тети качают головами.
— Не плохая, — говорит Микки, хмуря брови.
— Просто… одинокая, — добавляет Китти. В ее лице появляется мягкость, полная сочувствия. — Очень, очень одинокая.
4

Тристан
Две женщины, которые совершенно точно, без малейших сомнений, ведьмы, проводят весь день и ранний вечер, ходя по моему дому, окуривая его шалфеем и благовониями и тихо переговариваясь об энергетике и атмосфере. Я никогда особо не задумывался о собственной энергетике, но, судя по словам ведьм — Китти и Микки, — мой дом насквозь пропитан печалью и тоской. Честно говоря, спорить с этим я не могу, но предпочел бы, чтобы это не было настолько очевидно.
Даже мертвому мужчине не чужда гордость.
Мой дом полон людей и шума. Наверное, с дюжину горожан помогают Деми обустраиваться. Женщина с растрепанными рыжими волосами раздает всем команды, а Деми с тихой улыбкой наблюдает, как остальные их выполняют. Я выяснил, что рыжеволосую зовут Блу и что она сестра Деми. Ведьмы — ее тети, а остальные — любопытные жители Айви-Холлоу, которые используют переезд как повод исследовать мой дом.
Кроме высокого парня с татуировкой на шее. Он глаз не сводит с Блу и таскается за ней по пятам, ловя каждое ее слово. Она едва его замечает. Бедняга.
Впрочем, я не лучше. Сам не замечаю, как начинаю ходить следом за Деми и ее огромной кошкой. Та то и дело смотрит на меня, мурлычет или склоняет голову, почти с человеческим любопытством. Эти золотые глаза кажутся слишком осознанными, и от них мне не по себе. Я чувствую себя беззащитным, словно эта кошка в любой момент способна очеловечиться лишь затем, чтобы рассказать Деми, что я здесь и крадусь за ней по пятам.
Вместе с Блу Деми руководит группой парней, которые заносят огромную кровать в главную спальню на втором этаже. Это красивая кровать с четырьмя высокими столбиками, сплошь покрытая затейливой резьбой и филигранными узорами. От нее пахнет свежесрубленным деревом, словно ее изготовили совсем недавно.