Волна удовольствия обрушивается на меня с такой силой, что я теряю ритм, мысли, теряю все, кроме Тристана. Ноги дрожат, зрение мутнеет. Я вижу только его. Оргазм врезается в тело и проходит сквозь меня, словно удар молнии. Это самое прекрасное и одновременно самое разрушительное ощущение в моей жизни, и я не знаю, смогу ли когда-нибудь оправиться.
— Продолжай, детка. Я хочу все, все до конца, — говорит он, и я продолжаю.
Перед глазами звезды, а я выжимаю из себя последние капли. Для него. Все для него.
— Вот умница, — выдыхает он, когда последние отголоски удовольствия проходят по телу.
Вскоре все стихает, и единственные звуки — это мое сбившееся дыхание и звон в ушах. Мы с Тристаном сидим и смотрим друг на друга через небольшое пространство между нами, густое от напряжения и заряженное тем, как мы только что перешли границы.
А потом он улыбается мне, и сердце пропускает удар.
— Это самое прекрасное, что я когда-либо видел, — говорит он.
Единственное, в чем я сейчас уверена, — мне нужно больше. Больше его. И, поскольку он призрак, того, что он способен мне дать, никогда не будет достаточно.
Когда дело касается Тристана Бомонта, я понимаю: мне нужно все.
24

Тристан
— Что ты делаешь всю ночь, пока я сплю? — спрашивает Деми.
Прошло несколько часов с тех пор, как она ласкала себя для меня в библиотеке. Все это время мы провели на кухне: она ела сэндвич, а я старался делать вид, будто весь мой мир только что не перевернулся с ног на голову. Боюсь, я никогда не оправлюсь от того, что со мной сделал звук ее стонов и выражение ее лица в тот момент, когда она кончила.
Теперь мы стоим в дверях ее спальни. На ней спортивные штаны и майка, лицо только что умыто, а кожа сияет от нанесенного на ночь увлажняющего крема.
— Хочешь правду? — спрашиваю я.
— Да.
— Большинство ночей я сижу у твоей двери до самого утра.
— Правда?
Мягкость в ее глазах чуть не лишает меня способности держать себя в руках. Они такие синие и ясные, что я чувствую, как меня тянет к ней, словно она зацепила меня крючком за живот и медленно подтягивает к себе.
— Правда, — отвечаю я. — Это странно?
Она на секунду изображает задумчивость, иронично и дразняще кривя губы. Потом ее лицо озаряется улыбкой, и она качает головой.
— Не странно. Но, может, с этого момента будешь сидеть внутри моей комнаты, а не снаружи?
Эта женщина.
— Хорошо.
Я даже не пытаюсь скрыть улыбку. Сидеть у ее двери уже начало казаться мне слишком большим расстоянием между нами. Особенно теперь, после того как я провел ее через самый прекрасный оргазм, какой когда-либо видел. Все, чего мне хочется, — быть рядом, возле нее. Достаточно близко, чтобы чувствовать ее тепло.
— Идем, — говорит она.
Я следую за ней в комнату, прикрывая за собой дверь, но оставляю щель на случай, если Миттенс захочет войти или выйти.
Я останавливаюсь по другую сторону кровати, а Деми цепляется пальцами за пояс спортивных штанов. Начинает стягивать их, обнажая плавные изгибы бедер, но вдруг останавливается.
— Я не сплю в штанах. Я слишком много ворочаюсь, и они путаются.
Я поднимаю руки.
— Тогда это решающий аргумент. Мне нужно беречь свою добродетель.
В ее глазах вспыхивает озорной огонек. Деми наклоняется вперед и начинает выскальзывать из штанов, покачивая широкими бедрами, и заодно дает мне взглянуть на свои кремовые ноги и заглянуть под вырез майки. Волосы падают на один глаз, а на губах появляется лукавая усмешка.
— Твою добродетель? А где была эта добродетель, когда ты просил меня показать, насколько мокрой ты меня сделал?
— Блядь, — стону я.
Я совершенно точно не в ее лиге.
Деми тихо, хрипло смеется и, выбравшись из штанов, проскальзывает под одеяло. Устроившись поудобнее, протягивает ко мне руку и шевелит татуированными пальцами.
— Иди сюда, — говорит она.
Не раздумывая, я забираюсь к ней в постель и ложусь рядом. Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. Не знаю, о чем думает она, но я смотрю в ее глаза и вспоминаю, как она сидела передо мной на столе, раздвинув ноги. Как смотрела на меня перед самым оргазмом. Доверие, которое она мне отдала. Какой же это подарок.
Я буквально поглощаю ее взгляд, боясь, что исчезну, стоит ей отвернуться.
— Обнимешь меня сегодня ночью? — спрашивает она.
У меня едва не разрывается сердце.
— Конечно. Только жаль, что ты не можешь почувствовать мои руки вокруг себя.
— А мне жаль, что ты не можешь почувствовать меня в своих объятиях.
— Мне тоже.
— Я многого хочу, Тристан.
— Я тоже.
— Если бы существовал способ… — Она замолкает и прикусывает губу.
— Способ чего?
— Если бы существовал способ вернуть тебя, ты бы попробовал?