Что-то пробегает по газону. Опоссум. Он поворачивает ко мне свою странную маленькую мордочку, на мгновение останавливается, а потом продолжает путь. Интересно, тот ли это зверек, которого Деми спасла из перевернутого вазона, когда только переехала. Похоже на то. Стоит познакомиться с Деми Сент-Джеймс, и ты уже не можешь держаться от нее на расстоянии.
Конец сентября в Новой Англии похож на задержанный вздох. Ожидание, ожидание, ожидание — пока осень не придет во всей своей красе. Воздух постепенно остывает, листья медленно меняют цвет, дни становятся короче, а ночи темнее. Но неизбежно осень приходит и уходит слишком быстро.
Время движется дальше, а я — нет.
Я оставил входную дверь открытой, и Миттенс выходит на крыльцо. Она мяукает и пару раз мягко обвивается восьмерками вокруг моих ног. Потом смотрит на меня и снова мяукает, на этот раз громче.
— Что такое, Миттенс? — спрашиваю я.
Она смотрит в дом через открытую дверь, затем снова поднимает на меня глаза. Снова мяукает.
— Хочешь, чтобы я зашел?
Еще одно мяуканье. На этот раз в нем звучит легкая властность.
— Ладно, ладно, — говорю я и возвращаюсь в дом, закрывая за собой дверь.
Я поднимаю взгляд на лестницу и сразу понимаю, что Миттенс хотела мне показать. На верхней ступеньке стоит Деми, и прекраснее нее никто на Земле никогда не выглядел.
Она завила свои золотистые волосы и собрала их на макушке, оставив несколько прядей обрамлять лицо. На ней платье глубокого бордового цвета, с длинными рукавами-колоколами и низким квадратным вырезом, который облегает грудь так, что во мне разгорается голод. И оно еще и короткое до неприличия.
— Блядь, — шепчу я.
Деми встречается со мной взглядом и начинает спускаться по лестнице. Я стараюсь сосредоточиться на ее лице, потому что взгляд сам собой цепляется за нежную кожу верхней части бедер, открывающуюся, когда подол платья скользит по ним. И эти черные кожаные сапоги до колен… Господи.
Лицо, мужик. Смотри ей в лицо.
Она настолько прекрасна, что я понятия не имею, как мне вообще вести себя, стоя здесь и глядя на нее. Не знаю, куда деть руки и что делать с собственным телом. Понимаю, что стою с открытым ртом, и с немалым усилием закрываю его. Я буквально завис.
Спустившись на первый этаж, она останавливается в нескольких футах от меня. На ее лице выражение, которого я раньше не видел. В нем есть оттенок робости — и вины, — спрятанный под маской радостного ожидания. Женщина, которая всегда безоговорочно уверена в себе, впервые выглядит немного неуверенной.
— Тебе нравится мое платье? — спрашивает она.
— Я обожаю твое платье.
Я хочу быть твоим платьем, быть так близко к твоей коже.
— Думаешь, я нормально выгляжу? — В ее глазах блеск.
— Ты самый красивый человек, которого я когда-либо видел.
— Тристан… — В ее голосе предупреждение. Намек на все то, что между нами осталось невысказанным.
Я поднимаю ладони, словно сдаюсь. Последнее, чего я хочу, — это заставить Деми чувствовать себя виноватой из-за свидания или испортить ей вечер своей меланхолией. Это не обо мне.
— Я просто говорю, что твоему кавалеру очень повезло, — произношу я, улыбаясь так, чтобы улыбка выглядела искренней, а не выдавала мою боль.
— Ну… — отвечает она с лукавой усмешкой, и прежняя застенчивость мгновенно исчезает. — Тут ты прав.
Я делаю шаг назад и кручу рукой, предлагая ей повернуться. Деми улыбается так, что весь Бомонт-Мэнор будто озаряется, и медленно поворачивается вокруг своей оси для меня. Я жадно любуюсь ею и подношу кулак ко рту, кусая костяшку, чтобы не начать говорить обо всем, что мне хочется с ней сделать. Когда она снова поворачивается ко мне, взгляд останавливается прямо на моем кулаке. Открытая кожа на груди окрашивается в нежно-розовый цвет.
Старинные напольные часы в холле отбивают семь. Ее кавалер будет здесь с минуты на минуту. Я стараюсь не выдать разочарования, но понимаю, что не вынесу, если останусь здесь и увижу, как она уходит с ним. Одна только мысль о Деми с другим мужчиной разрывает меня на части. Не думаю, что у меня хватит сил увидеть это.
— Я, пожалуй, пойду наверх, чтобы тебе не пришлось неловко знакомить его со своим призрачным соседом, — говорю я, находя себе оправдание.
— Он вообще сможет тебя увидеть?
Я пожимаю плечами.
— Почти уверен, что видеть меня можешь только ты, но не хочу рисковать и вдруг ошибиться, а потом поставить тебя в неловкое положение.
Деми тихо смеется.
— Ценю это.
Я хочу обнять ее, прижать к себе, поцеловать. Почувствовать пальцами бархат ее платья, теплые изгибы тела под ним. И то, как она сейчас смотрит на меня — ее голубые глаза яркие, внимательные, зубы скользят по пухлой нижней губе, — говорит мне, что она хочет того же. Или чего-то очень похожего. Возможность кажется настолько реальной, что я почти тянусь к ней, почти заключаю ее в объятия.
Вместо этого я говорю:
— Хорошо тебе провести вечер, Деми.