» Любовные романы » Любовная фантастика » » Читать онлайн
Страница 32 из 102 Настройки

Обратная дорога в спальню кажется еще длиннее, почти бесконечной, но каким-то чудом я добираюсь. С хриплым стоном падаю на кровать. Чувствуя себя старой и измотанной, сворачиваюсь на боку и мысленно возношу богиням безмолвную молитву, чтобы лекарство от простуды поскорее подействовало. У меня даже нет сил подтянуть к себе одеяло.

Что-то мелькает на краю зрения, словно пламя свечи или экран старого телевизора, у которого отошел контакт. Клянусь, в этом мерцании есть лицо. Или намек на лицо. Смутное очертание резких черт и темных волос с мягким завитком.

— Привет? — хриплю я, едва узнавая собственный голос.

Благословенно прохладное прикосновение ложится мне на лоб. Оно мгновенно остужает кровь, разгоряченную жаром, и смягчает боль в голове. Это так приятно, что я тихо вздыхаю и закрываю глаза, подставляя лицо этому ощущению. Облегчение. Сладкое, прохладное облегчение.

Когда я снова открываю глаза, передо мной оказывается самое красивое мужское лицо, какое я когда-либо видела. Сильная линия челюсти, четко очерченная короткой ухоженной бородой. Мягкие губы, сжатые в задумчивую линию. Темные нахмуренные брови. Волосы цвета молочного шоколада, волнами спадающие на широкие плечи. Прекрасные глаза — такие серые, что кажутся почти серебряными, — полные тревоги и глубокого беспокойства, пока он смотрит на меня.

Даже если бы я никогда не видела его фотографии, я бы точно знала, кто передо мной. Возможно, это говорит лихорадка, но мне кажется, сердце узнало бы его.

На коленях рядом с моей кроватью, прижав руку к моему лбу, стоит Тристан Бомонт.

— Вот ты где, — улыбаюсь я.

 

 

16



 

 

Тристан

Она смотрит на меня. Она меня видит.

Я настолько поглощен тревогой за Деми, что, когда она обращается ко мне, я не сразу понимаю, что она именно сказала.

— Вот ты где, — говорит она с такой спокойной веселостью, с такой тихой радостью, что мой разум не в силах это осмыслить. Ее улыбка, более драгоценная, чем любой подарок, который я когда-либо получал, возвращает меня в реальность.

Она видит меня.

— Эм… привет? — говорю я. Шок и грандиозность этого момента превратили меня в законченного идиота.

Даже больная и обессиленная, Деми Сент-Джеймс чертовски красива, и отвести взгляд от нее невозможно. В голубых глазах вспыхивают любопытство и интерес.

— Это на самом деле происходит или я брежу тобой из-за температуры? — спрашивает она.

Я наклоняюсь ближе. Не могу иначе — меня тянет к ней, словно магнитом. Прикладываю ладонь к ее лбу. Кожа обжигает, жар расходится волнами. Переворачиваю руку и прикладываю тыльную сторону ладони к виску, сначала к одному, потом к другому. Она вздыхает, и глаза закрываются. Невозможно описать словами, насколько мне приятно от того, что я могу хоть немного облегчить ее состояние.

— Почти уверен, что все по-настоящему, — говорю я.

Деми открывает глаза и снова улыбается.

— Мне нравится твой голос.

— Правда? — спрашиваю я, тоже улыбаясь.

— Ага, — кивает она, и глаза загораются. — И твое лицо.

Господи Иисусе. От такой нежности с ее стороны я могу просто растаять.

— Тебе нравятся мой голос и мое лицо? — со смешком переспрашиваю я.

— М-м, — подтверждает она. — И твой смех. Он такой гулкий.

Смело тянусь к ней обеими руками и обхватываю ладонями ее лицо. Она резко втягивает воздух. Интересно, насколько на ее слова влияет болезнь. По всему видно, что температура у нее очень высокая.

Я нахожусь рядом с ней с самого пробуждения, обезумев от тревоги. Ее громкий, ужасный кашель донесся до меня на рассвете, и я тут же рванул через весь Бомонт-Мэнор к ее кровати. Звук был жутким, словно рык бензопилы. А когда я увидел, в каком она состоянии, запаниковал — вся в поту, но при этом дрожит. Бредит. Не может встать, едва способна открыть глаза.

Помимо того, насколько ей плохо, хуже всего то, что я ничего не могу сделать, чтобы помочь. Но сейчас мои руки на ее лице, мое присутствие, кажется, действительно что-то меняют — в ее глазах снова появляется жизнь.

И она видит меня.

— Теперь я вроде даже не хочу, чтобы лекарство подействовало. А вдруг, когда температура спадет, ты исчезнешь? — спрашивает она, приподняв бровь.

Я понимаю, что она пытается пошутить, но в голосе слышится нотка правды. От одной мысли, что ее способность видеть меня может быть лишь временной, сердце словно разрывается, но я бы с радостью отдал эту возможность, лишь бы ей стало лучше.

— Я не исчезну. Даже если ты не сможешь меня видеть, я все равно буду здесь, — говорю я.

Ее взгляд смягчается.

— Это чертовски мило.

— А ты чертовски больна, — отвечаю я, пытаясь отмахнуться от ее комплимента, потому что слышать такое слишком приятно, слишком обнадеживает. Слишком похоже на еще одно ее слово, после которого я могу влюбиться.

— Вини мою сестру.

— Виню.

От этого она смеется, но недолго. Смех переходит в приступ кашля, потом в еще один, и еще. Звучит это так болезненно, а когда приступ стихает, ей, кажется, трудно восстановить дыхание. Мне это не нравится. Ни капельки.