— Я оплачу счет девушек за столиком, где все началось, Альфонсо.
Он знает, что вопросов задавать не следует, лишь кивает и отвечает:
— Как скажешь, Роман.
Затем он указывает на мужчину без сознания.
— Что ты хочешь, чтобы мы с ним сделали? — спрашивает он, и я задумываюсь над тем, что действительно хочу с ним сделать.
Я чувствую, как зверь скребется изнутри моего сознания, желая, чтобы его выпустили и позволили устроить хаос, и хотя немного насилия действительно помогло бы мне расслабиться, я не могу себе этого позволить. Прошлой вспышки и так было слишком много. На публике эта сторона меня не должна проявляться, тем более дважды за один час.
— Немного обработайте его перед тем, как отпустить, и доходчиво объясните, что сюда ему теперь вход закрыт.
Альфонсо тащит его обратно в ресторан, где тот, вероятно, очнется с несколькими неприятными воспоминаниями и сломанными ребрами.
Когда я смотрю на Нико, вижу, что он внимательно меня изучает, и понимаю: он хочет начать допрос. Поэтому, прежде чем он успевает открыть рот, я со вздохом отвечаю:
— Я не знаю, почему это сделал, ясно?
Это правда.
Да, меня всегда мгновенно привлекали определенные женщины, но мое увлечение было исключительно физическим. Я не ищу чувств, потому что не могу предложить ничего взамен. Мне было все равно, плачут ли они, выкладывают ли передо мной всю свою жизнь или рушатся ли их ожидания на следующее утро, когда я предлагаю им уйти.
— В ней есть что-то особенное. Я видел, как ты на нее смотрел, но, Ро…
И снова он замолкает, подбирая слова.
Мой брат всегда так делает рядом со мной. Ходит по тонкому льду, стараясь меня не потревожить.
Не меня, а моих демонов.
— Ты смотришь на нее так, будто она тебя пугает, — наконец говорит он.
Я смотрю на него с легким раздражением, потому что именно это и чувствую.
Если не считать Викторию и ее приступы, страх — нечастая эмоция в моей жизни. Мысль о смерти не кажется такой уж страшной в этом мире. У меня постоянно болит голова, внутри меня все время живет ярость, пожирающая все подряд, и каждый день я заливаю ее льдом, чтобы она не растеклась лавой по венам.
Я не отвечаю, и этого ему достаточно, чтобы получить подтверждение. Это страх быть прочитанным. Несмотря на то, что Нико часто видит меня — настоящего меня, — истинное лицо под этой дешевой маской генерального директора не видит никто. Но сегодня эти зеленые глаза пробили щит, который я всегда держу поднятым, и я знаю, что демон внутри меня улыбнулся этой связи.
Это пугает.
— Она работает в новой компании, которую мы приобрели.
Я пытаюсь сменить тему именно для того, чтобы перестать думать о выражении ее лица, когда она увидела мою окровавленную руку. Ужас, страх, но еще и беспокойство. Какая смесь эмоций.
— Замечательно. Последнее, что нам сейчас нужно, — чтобы все наши сотрудники услышали об этой сцене, — отвечает он.
И хотя есть риск, что Луна расскажет другим о том, что произошло сегодня вечером, я в этом сомневаюсь.
Возможно, это просто зверь внутри меня, которому она нравится и который хочет верить, что она будет держать язык за зубами, но я ощущаю абсолютную уверенность, когда отвечаю:
— Она никому не расскажет. Не переживай.
Нико опускает голову, устав от этого разговора.
— Звонил Антон. Девин и его люди два часа назад напали на груз с автоматами. Водитель погиб, вместе с тремя солдатами, которые его сопровождали, — говорит он, и его ярость почти так же ощутима, как пыль в воздухе.
— Значит, Дэмиен был прав. Это был лишь вопрос времени, — заключаю я со вздохом.
Конфликт с ирландцами назревал уже давно, но любая война оставляет после себя мертвых, и, хотя кровь и насилие приносят мне покой, Виктория остается моей уязвимостью.
Она не единственная твоя уязвимость, — шепчет демон внутри меня.
— Позвони Антону. Я хочу знать о каждом шаге Девина. СЕЙЧАС.
Пока мы идем к машине, Нико разговаривает с Антоном, отдавая ему четкие указания. До сих пор я старался не обращать внимания на мелкие вторжения ирландцев, но их наглость может подать идеи остальным, а этого я позволить не могу. Они должны понять: в этом городе на вершине пищевой цепочки есть место только для одного, и у этого человека нет кельтских предков.
В следующую секунду мой телефон вибрирует от входящего сообщения, и, взглянув на экран, я вижу единственную фразу с неизвестного номера.
От мысли о том, что это может означать, в животе образуется пустота, но я подожду, пока мы доберемся домой, и тогда обсужу это с Нико и Антоном. А пока я достаю телефон и звоню Дэмиену.
— Два часа назад один из моих грузов украли, — говорю я, и возмущение отчетливо слышится в моем голосе.
— Дай угадаю? Фанаты четырехлистного клевера, которые пьют Гиннес? — в голосе Дэмиена звучит веселье.
— Я не в настроении для шуток, Дэмиен. Есть новости о Девине?