Классический компьютерный ботаник — зеленые глаза за круглыми очками, корично-русые кудри, которые отказываются слушаться, и бедра, живущие какой-то своей отдельной жизнью. А потом есть Рокси — будто только что сошла с подиума в Милане. У нее ангельское лицо и карие глаза, которые становятся медово-золотистыми, когда она заводится. Она всегда носит длинные золотые серьги, чтобы, как она говорит, исправить свое луноликое лицо, и неизменно одевается так, будто собирается кого-то сразить наповал.
Может быть, именно поэтому наша дружба так хорошо работает — мы словно две противоположные стороны одной монеты.
Хотя признаю, немного несправедливо, что она может уничтожить бургер, и тот словно растворяется в воздухе, а мне достаточно просто посмотреть на такой, чтобы джинсы начали сидеть теснее.
Господи, как же мне это было нужно — просто почувствовать себя обычной двадцатипятилетней девушкой, у которой жизнь вроде бы наладилась.
Хорошая работа, уютное жилье, возможно, даже шанс на нормальную жизнь.
Не забегай вперед, — предупреждает все тот же неотступный параноидальный голос.
— Еще по одной?
Я отодвигаюсь от стола, отчаянно пытаясь убежать от собственных мыслей.
Сегодня мне хорошо. По-настоящему хорошо. И я не готова позволить своим демонам снова утащить меня вниз.
— Claro que sí1, — бормочет Рокси, уже полностью погрузившись в телефон.
Наверняка у ее ассистента снова какой-нибудь кризис. Я закатываю глаза из-за ее зависимости от телефона и направляюсь к бару.
Пока бармен творит свою магию, я оглядываю зал — здесь повсюду царит деревенская мексиканская атмосфера. Росписи с полями агавы, расшитые блестками сомбреро на стенах, терракотовые вазы в каждом углу. Я закрываю глаза, позволяя музыке окутать меня, когда сквозь нее прорезается глубокий мужской голос.
— Перебрала с текилой?
Мне требуется несколько секунд, чтобы понять, что он обращается ко мне, и я медленно поворачиваюсь.
— Простите? — робко спрашиваю я.
Стоит нашим взглядам встретиться, как я инстинктивно сжимаюсь. Он огромный — настоящая человеческая гора с неухоженной бородой и настолько темными глазами, что кажется, будто они поглощают свет.
— Что-то тебя слегка качает, bonita2, — протягивает он.
Он ничего не сделал. Пока. Но от одной лишь интонации по моей коже начинают бегать мурашки.
Я отчаянно смотрю на бармена, мысленно умоляя его двигаться быстрее, но сейчас разгар пятничного вечера, а он и так работает со скоростью молнии.
— Просто слушаю музыку, — бормочу я, снова поворачиваясь к стойке и молясь, чтобы он понял намек.
После Эйдена любое мужское внимание ощущается словно иголки под кожей. Похоже, мой посыл не доходит до его, вероятно, пропитанного алкоголем мозга, потому что я чувствую, как он вторгается в мое личное пространство, хотя рядом со мной даже негде сесть.
— Музыка лучше звучит, когда есть партнер для танца, — мурлычет он, и слова льются гладко, как масло, и такие же скользкие.
Желудок скручивает. Я понимаю, что не могу всю жизнь прятаться от мужчин и не могу ожидать, что со мной никогда больше не будут флиртовать, но в его присутствии есть что-то такое, от чего все сигналы тревоги в моем теле начинают орать одновременно. Плечи поднимаются почти к ушам. Руки начинают дрожать.
Дыши, Луна. Рокси совсем рядом. Здесь полно людей. Но я лучше многих знаю: толпа еще не означает безопасность. Никто не хочет изображать героя ради незнакомки, особенно если из-за этого можно испортить себе пятничный вечер.
Наконец бармен с улыбкой пододвигает к нам маргариты. Я хватаю их и почти сбегаю, не утруждая себя вежливостью. Когда я возвращаюсь к столу, Рокси по-прежнему приклеена к своему телефону, но я даже не успеваю поставить напитки, как чья-то рука железными тисками стискивает мое запястье.
— Тебя мама манерам не учила? — рычит гора, и ярость буквально волнами исходит от него.
Я застываю, а его хватка сдавливает мое запястье. Воздух становится густым, грудь сжимает. О боже, только не здесь. Пожалуйста, только не паническая атака перед всеми этими людьми.
ДЫШИ, Луна!
Но я не могу пошевелиться. Не могу думать. Будто душа покинула тело и оставила его разбираться с этим кошмаром самостоятельно.
Рокси вскакивает со стула и с силой толкает его, но с тем же успехом она могла бы пытаться сдвинуть кирпичную стену. Боль простреливает руку, но я заперта в собственной голове, снова переживая ту ночь несколько месяцев назад, когда боль и страх точно так же парализовали меня.
И вдруг его резко оттаскивают от меня, и я слышу глухой удар кулака о его челюсть.
— Научись понимать намек, когда женщина не заинтересована, приятель.
Этот голос — гладкий, как выдержанный виски, и такой же крепкий — заставляет меня поднять взгляд.