— Ты. Я. Мексиканская еда. Ты со мной?
Ее голос буквально бурлит энергией, и я прекрасно могу ее представить — она все еще сидит за своим столом, ни один волосок не выбился из прически, дизайнерский наряд безупречен, а сама она просто ждет, когда я сдамся.
— Ну, раз уж ты так мило попросила…
Я смеюсь, потому что сопротивляться ее энтузиазму невозможно.
Я натягиваю джинсы, уютный свитер и свои верные черные ботинки. Перед выходом останавливаюсь возле коллекции духов. Какой аромат сегодня будет в самый раз?
Немного подумав, я тянусь к L’Interdit Rouge от Givenchy. В этом аромате есть что-то такое, из-за чего я всегда чувствую, будто могу войти в зал заседаний и сразу показать всем, кто здесь главный.
Рокси присылает мне адрес — какая-то маленькая такерия в центре города.
Когда я выхожу из дома, внутри появляется легкое приятное волнение, что в последнее время случается со мной крайне редко. Обычно я уворачиваюсь от любых приглашений куда-нибудь выбраться, словно от пуль, но с Рокси все иначе.
Она одна из немногих, кто знает всю мою историю. Она понимает, почему я превратилась в затворницу, и, что еще важнее, она осталась рядом в самые темные дни моей жизни.
Если бы кто-нибудь сказал мне, что именно сталкер всего за несколько месяцев разделит список моих друзей на две категории — настоящие и исчезнувшие, — я бы рассмеялась.
Забавно все-таки устроена жизнь. Хотя я не могу по-настоящему винить тех, кто ушел. Кому захочется иметь дело с человеком, который вздрагивает от каждой тени?
Никому.
Так что теперь осталась только Рокси, которая изо всех сил пытается стащить меня с дивана, пока я окончательно с ним не срослась.
Я вставляю наушники, включаю аудиокнигу и отправляюсь к поезду. По крайней мере, ресторан находится прямо возле станции — и на том спасибо.
Когда я подхожу к Los Amantes, его неоновая вывеска сияет на фоне ночного неба, а голос Глории Эстефан льется на улицу. Запах накрывает меня еще до того, как я успеваю дойти до двери, — в воздухе смешались чеснок, кумин и острый перец. Рокси появляется в таком виде, словно пришла на кастинг в шоу «Как получить предложение руки и сердца за одну ночь». В итоге нам достался столик прямо посреди всего этого хаоса, но выбирать особо не приходится.
— Итак, слышала о выкупе. Рада?
Она внимательно изучает соусы, будто в них скрыты тайны мироздания, и ее медовые глаза сосредоточенно сужаются.
— Не столько рада, сколько теперь чуть меньше на мели, — пытаюсь пошутить я.
Странное ощущение — смеяться. Казалось бы, что может быть проще, правда? Но когда месяцами плачешь ночами и борешься с приступами паники, такая элементарная вещь, как искренний смех, ощущается словно открытие нового цвета. Будто нормальная жизнь, возможно, все-таки бывает не только у других.
— То есть сегодня угощаешь ты? — спрашивает она, отпивая клубничную маргариту.
— Можешь на это рассчитывать. Спасибо, что вытащила меня из дома, Рокси, — говорю я, сжимая ее руку.
Ни одна из нас не отличается сентиментальностью, но Рокси знает: если ей понадобится закопать кого-нибудь в три часа ночи, я спрошу только, захватить ли две лопаты.
Забавно, как отчаяние меняет человека.
Когда ты совсем один, загнан в угол, без друзей и поддержки, даже малейшее проявление доброты ощущается как выигрыш в лотерею. Рокси и была моим выигрышным билетом. Она была рядом всегда — при каждом заявлении в полицию, при каждой пугающей встрече с моим сталкером. Она оставалась ночевать у меня и снова и снова обещала, что этот кошмар когда-нибудь закончится.
Иногда мне до сих пор непривычно просыпаться без телефона, который разрывается от пропущенных звонков.
Не расслабляйся слишком сильно, — шепчет тот параноидальный голос, который никогда окончательно не замолкает.
— Кто-то же должен вытаскивать тебя из твоей пещеры, — улыбается Рокси. — А я знаю, что хорошие тако — твоя слабость.
Боже, каждому человеку нужна своя Рокси.
Вечер течет под ее бесконечные рассказы о катастрофах в мире организации мероприятий — у нее всегда найдется какая-нибудь особенно удачная история о том, как все пошло наперекосяк.
Я бы никогда не справилась с ее работой. Нести ответственность за чей-то идеальный день? Нет уж, спасибо.
Конечно, моя работа тоже важна, но я хотя бы могу сто раз проверить код, прежде чем он окажется хоть где-то рядом с пациентом. А Рокси? У нее всего одна попытка — от начала и до конца. Двадцать лет дружбы, а я все еще удивляюсь, насколько мы разные и при этом каким-то образом идеально совпадаем.
Я знаю каждую ее словесную привычку, каждую прощальную речь, которую она произносила после расставаний, каждую пару туфель, про которые она клянется, что именно они помогут ей заполучить богатого мужа.
А я?