— Нет , — ответила я.
— Тебе плохо? — поинтересовался он.
— Нет , — сказала я.
— В чем дело , детка?
Чтобы не растерять мужество, я дунула на кубики и пустила их в ход.
Другими словами, я наклонилась к нему, к счастью, точно прицелившись , и мои губы опустились на его рот. Хэм замер.
Я прикоснулась языком к его губам.
Его рот открылся, и мой язык скользнул внутрь. А после я оказалась на спине в его постели, и Хэм тут же обнял меня.
Раньше мы могли распалиться очень сильно. Особенно после перерыва , когда первый раз был быстрым, грубым и прекрасным.
Сейчас же все было по -другому.
Стремительно. Жестко. И отчаянно.
Хэм перехватил поцелуй, одновременно задирая мою ночную рубашку. Я подняла руки над головой. Он разорвал поцелуй, и ночная рубашка исчезла.
Он вернулся, приник к моему рту, даря мне голодный поцелуй. Нет, жадный. Поглощающий. Потрясающий. И я целовала его в ответ так же.
М ои руки двигались по его телу , блуждали, давили, царапали ногтями, так же жадно, как действовали наши рты.
Хэм прервал поцелуй, чтобы склониться и приподнять одну из моих грудей. Его губы сомкнулись вокруг соска, и он сильно потянул.
Моя спина выгнулась дугой. Н ога вырвалась из -под него и обвилась вокруг его бедра, а я запустила руки в его волосы.
Хэм вернулся к моему рту, выпивая, поглощая, его большой палец теперь был на моем соске, глубоко вдавливаясь и кружась, потирая и вытягивая.
Я застонала ему в рот, сняла ногу с его бедра, поставила ее на кровать и перевернула нас. Взяла свое. Все. Мой рот, язык и зубы на его шее, груди, сосках, ниже, ниже, ниже… Он раздвинул ноги, согнув колени, и я увидела его член, твердый и толстый.
И я захотела этого. Очень сильно. Поэтому провела языком по внутренней стороне от основания до кончика.
Он простонал , одна рука погрузилась в мои волосы, сжимая их в кулак. Я обхватила его член рукой, сдвинулась, затем убрала руку и глубоко вобрала его в себя.
— Господи, — прорычал Хэм , его бедра подались вверх, другая рука оказалась у моего лица, ладонь прижалась к щеке, большой палец лег на нижнюю губу , чтобы двумя чувствами пережить то, что я занималась его членом.
Я отдавалась ему, Боже, наконец -то отдавалась ему и любила это.
Минет не был моим любимым занятием. Я делала его, и мне нравилось, но приоритет я отдавала другому.
С Хэмом же я не могла насытиться. Никогда не могла. Мне нравилась его реакция. Н равилось, что я могу заставить его потерять контроль над собой. И я любила его вкус. Его ощущение во рту.
Мне нравилось все.
Как оказалось, я обожала это.
Так сильно, что мне пришлось просунуть руку между ног и потрогать себя, потому что мне становилось жарко. Так сильно, что я была близка к взрыву.
Но он был у меня, и я должна была его взять.
И я собиралась сделать это.
Я выпустила его изо рта, опустилась на бедра, стянула с себя трусики, отбросила их в сторону и переползла на него.
— Зара… — позвал Хэм , его глубокий голос был гортанным.
Я не ответила.
Я снова обхватила рукой его член, притянула его к себе и, грубо, отчаянно погрузившись, насадилась на него.
Его стон потряс комнату, бедра подались вверх, а руки легли на мои бедра. Мои руки тоже легли на собственное тело, одна — на клитор, другая — на грудь, пальцы сомкнулись вокруг соска, и, откинув голову назад, я скакала на нем, и делала это жестко.
— Детка… — снова позвал он, но я не ответила, потому что уже была не здесь.
Вскрикивая, двигаясь с остервенением, я кончила, и огонь этого взрыва вспыхнул у меня между ног и пронесся сквозь меня, разрывая меня на части, и я наслаждалась каждой секундой.
Смутно я почувствовала, как руки Хэма обхватили меня, и я оказалась на спине, а Хэм вошел в меня грубо и глубоко. Он обхватил меня одной рукой, а другой схватил за шею, чтобы удержать в неподвижности, а я принимала его великолепные жестокие толчки, пока приходила в себя , а он наоборот подходил к грани.
Я поняла, что он кончил, потому что его пальцы на моей шее погрузились в мои волосы, сжимая их в кулак, удерживая мою голову. О н прижался своим ртом к моему, вставляя свой член до самого основания, и со стоном проникал в меня языком.
Я крепко прижалась к нему, обхватив его руками, согнув ноги, упершись ступнями в кровать, прижав бедра к его бедрам, и провела языком по его нижней губе, думая о том, что Нина была права.
Бросить кости было хорошим поступком.
Я едва успела закончить эту мысль, как Хэм неожиданно вырвался и скатился с меня, улегшись на спину.
Я моргнула в темноте в удивленном замешательстве.
Что -то было не так. Хэм был ласков, особенно в постели. Он никогда не вырывался, пока у него не оставалось выбора. Он ласкал, обнимал, прижимался, облизывал, целовал, шептал.
Он никогда не отстранялся и не откидывался.