Хэм улыбнулся в ответ, но его умные глаза были напряженными и не покидали меня, а я не понимала , что это значит. Я просто знала, что это приятно. Настроение было подходящим, и казалось, что мы снова на верном пути. И мы всегда были честны.
Поэтому я решила остановиться на этом и поделиться:
— Я скучала по тебе, когда ты ушел, Хэм.
— И я по тебе, печенька , — ответил он отрывистым голосом.
Чтобы разрядить обстановку, я спросила :
— Мы собираемся сюсюкать ? Для этого необходима водка.
Он поднял ноги с кофейного столика и наклонился ко мне.
— Никакого сюсюканья. Не надо. М не нужно выспаться, так что, несмотря на то, что это был отличный день, детка, завтра нас с тобой ждет работа, и я должен ложиться спать.
— Это и правда был отличный день, Хэм , — согласилась я. — Спасибо, что поехал со мной.
— Спасибо, что позвонила , — ответил он, поднялся на ноги, двинулся вдоль дивана и остановился возле меня.
Наклонившись, он коснулся губами моей шевелюры, а затем отстранился.
Я наклонила голову, чтобы поймать его взгляд, и увидела в нем тепло.
— Спокойно ночи, печенька.
— И тебе, дорогой. — Он ухмыльнулся, и я зажмурилась от удовольствия, когда он заправил мои волосы за ухо, провел пальцами по шее, затем выпрямился и ушел.
Я сидела в гостиной, одна и молчала, потягивая пиво, пока оно не закончилось. После я отправилась спать.
*
— Хэм.
— Да, бл *дь. Обожаю это, Зара. Люблю тебя, детка.
Я открыла глаза, мой пульс бился невероятно часто , соски болели, внизу все пульсировало , а кожа была влажной.
Мне приснился еще один чертов сон.
— Боже, это отстой. Это чертовски отстойно , — прошептала я в темноту.
Я повернулась , пытаясь отогнать сон, но ночью это было трудно. А сон был таким свежим, таким реальным, да и Хэм лежал в кровати через коридор от меня. Я зашевелилась , подумывая достать свою игрушку и заняться делом, но Хэм находился поблизости. Он спал, как и я, крепко и глубоко. Я не знала , может ли он проснуться посреди ночи, но, учитывая мое везение, рисковать не стоило.
Нина предложила мне вести себя тихо, занимаясь делом , но это было невозможно, потому что моя игрушка не была тихой, да и я сама такой не была. Я не была громкой , но звуки издавала. А кто не шумит?
Я не знала , смогу ли их заглушить, и боялась пробовать.
Я ворочалась , потом металась , и возбуждение не покидало меня.
Базовые потребности.
Слова Хэма вспыли одновременно с осознанием, что у меня они тоже есть.
Базовые потребности.
О да. У меня они тоже были.
— Черт , — прошептал я.
И тут я вспомнила слова Нины.
Бросай кости.
— О Боже , — простонала я.
Если не считать той катастрофической ночи в «Собаке», Хэм ни разу не проводил ночь в другом месте.
И, если мне не изменяет память (а я знала, что так оно и есть), у него было высокое либидо. Будучи вместе , мы куда -то ходили и что -то делали, болтали, обнимались, дурачились.
Но у нас было много секса.
Даже зная, что разум, подгоняемый моими желаниями, моей потребностью, ведет меня к нелепому рациональному решению , я откинула одеяло и встала с кровати.
Затем снова села на кровать.
— Что я делаю? — спросила я у темноты.
«Бросай кости », — посоветовала Нина.
Я могу бросить кости. Просто сделаю это. Брошу кости.
Хэм может сказать «нет». Он может отказать мне. Это было бы неприятно, но я и так ежедневно сталкивалась с тяжелым дерьмом в отношении Хэма. С этим можно смириться.
Или, если я брошу кости, мы оба сможем дать друг другу необходимое.
Я поднялась с кровати и направилась к двери.
— Это безумно, глупо, страшно , — прошептала я.
Я все же открыла дверь и пошла по коридору к комнате Хэма.
И остановилась у его двери.
Неужели я собираюсь это сделать?
Я открыла его дверь.
Похоже, все-таки собираюсь.
Я подошла к его кровати. Он лежал на боку, лицом ко мне. Шторы были открыты, а рука засунута под подушку. Одеяло доходило до пояса, а сверху на нем ничего не было. Ничего необычного. Если было холодно, Хэм надевал пижаму, но в основном он спал голым.
Даже в темноте он был сексуальным.
Я присела на край его кровати, и он рывком проснулся, сел, его рука дернулась и обвилась вокруг моей шеи, твердая и крепкая. И я начала задыхалась.
Он полностью проснулся. Его рука не опустилась , но расслабилась, и он сонно прорычал:
— Господи, черт, ты напугала меня до усрачки.
Именно так. Я не задумывалась об этом, но в последний раз, когда кто -то пробрался в его комнату, пока он спал, на него напали с топором.
— Боже, Хэм , прости меня. Я не подумала , — прошептала я, поднимая руку и кладя ладонь ему на грудь, ощущая волосы и желая провести пальцами по ним так сильно, что у меня запершило в горле.
Его рука скользнула к моей шее.
— Ты в порядке? — спросил он.