Я отстранилась, не собираясь заходить далеко, но все равно не успела, потому что его вторая рука поднялась и обвилась вокруг моей шеи.
Я устроилась поудобнее и спросила:
— Работаешь?
— Да. Дело не складывается. Что -то не так. Не могу зацепиться за него.
Это тоже был хороший знак. Он ушел от меня не потому, что наша грязная дискуссия или недовольство тем, что происходило между нами, заставили его уйти. Он ушел, потому что его ум занимало нечто другое, с чем он должен разобраться.
При этих словах я усмехнулась и поддразнила его:
— Ты, Могучий Джейкоб?
Он усмехнулся и ответил:
— Да. Я.
Я провела рукой по его груди и прошептала:
— Ты разберешься.
— Конечно , — прошептал он в ответ.
— Есть головоломка, которую ты не можешь решить, и я понимаю, что ты хочешь ею заняться, — сказала я ему, а затем добавила: — Но мне нравится просыпаться с тобой.
Выражение глаз Джейкоба потеплело еще сильней.
— Я оставлю дело на пару часов, вернусь и почитаю.
— Спасибо, милый.
— В любое время, малышка.
Я скользнула рукой еще выше, остановилась, чтобы провести ею по темной щетине на его челюсти, и снова наклонилась, чтобы коснуться губ.
На этот раз, отстранившись, я остановилась, выдержала его взгляд и прошептала:
— Люблю тебя, Джейкоб.
Тепло в его глазах, мягкость лица, приподнятые губы, такие красивые, и все это для меня, и он прошептал в ответ:
— Я тоже тебя люблю, Эмми.
Я скользнула рукой вниз, провела большим пальцем по его горлу , запомнила выражение его лица и усмехнулась.
Я отстранилась, и Джейкоб отпустил меня. Я повернулась к двери и замерла.
Это произошло потому, что Ричард Декер стоял у двери в пижаме, скрестив руки, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на меня.
— Черт. Серьезно? — прорычал Джейкоб.
Он тоже увидел своего отца.
Я услышала , как покатилось его кресло, почувствовала , как оно отодвинулось, а потом ощутила , что он стоит рядом со мной.
А еще я почувствовала злость Джейкоба.
И мое тело напряглось.
Ладно, официально сегодня был следующий день, так что это не предвещало ничего хорошего.
— Вот это, — объявил его отец, — то, что мне нравится видеть.
Я слегка расслабилась, но только потому, что его слова сбили меня с толку.
Но только не Джейкоба.
Я поняла это, когда он прорычал:
— Папа. Не. Блядь. Круто.
Рич полностью проигнорировал его и посмотрел на меня.
— Сегодня, Эмми , я вел себя как задница. Я прошу прощения. Ты нервничала, это очевидно. Я продолжал быть ослом. За это я тоже прошу прощения. Я заглажу свою вину, приготовив тебе завтра утром мои знаменитые на весь мир блины.
Возможно, я ошибалась. Было похоже на намек, что сегодняшний день будет лучше.
— Папа, твои блины — отстой , — ответил Джейкоб.
Мои глаза стали большими, и я откинула голову назад, чтобы увидеть, как он хмуро смотрит на своего отца.
Он испортит потенциально хороший день!
Чтобы заставить его прекратить, я ударила Джейкоба локтем по ребрам. Он сделал вид, что ничего не почувствовал, и продолжил хмуриться.
— Забыл. Это Шейну нравятся мои блины , — пробормотал Рич.
— Это не блины. Это блинчики. А блинчики — отстой , — ответил Джейкоб.
Испортил все окончательно !
— Джейкоб! — огрызнулась я.
Он, к сожалению, не закончил.
— Если только не добавить шоколадного соуса с фундуком, которого у меня нет.
— Поблизости есть продуктовый магазин , — отрезал Рич.
— Я не собираюсь тащиться в воскресенье утром в продуктовый магазин за ореховым соусом , — ответил Джейкоб.
— Тогда перестань жаловаться , — приказал Рич.
— Я не жалуюсь. Просто я уже купил маме пахту для ее блинов, которые мне вообще -то нравятся. Их мы и будем есть. И, кстати, говоришь о том, что я жалуюсь, хотя на деле я злюсь на то, что ты шпионишь за мной и Эмми , — заявил Джейкоб.
Я закрыла глаза.
— Я не шпионил , — ответил Рич.
Мои глаза распахнулись, потому что это была наглая ложь.
Он стоял в дверях и наблюдал за нами!
— Ты стоял в дверях без моего и Эмми ведома и подслушивал, — Джейкоб обвинил отца во лжи.
— Да, но это не шпионаж. Когда ты шпионишь, ты прячешься. Я не прятался. Я слушал.
Джейкоб посмотрел на потолок.
По правде говоря, его отец был прав. Забавно. Поэтому я разразилась смехом.
Я сглотнула, когда Джейкоб перестал смотреть на потолок, чтобы обратить свой хмурый взгляд на меня.
— Это не смешно , — заявил он. — Отец — любопытный мудак. Всегда им был. Это было не нормально, когда я , будучи подростком, целовался с девушкой, смотря телевизор в нашем подвале. И уж точно это не нормально, когда я, тридцатисемилетний мужик, уединяюсь со своей девушкой в собственном гребаном доме.
Но в ответ на это заявление я могла думать лишь об одном — о том, как сильно я счастлива, что Джейкоб не действовал по обыкновению и не стал заниматься со мной сексом, что мог увидеть его отец.