До прошлой ночи.
Это меняет дело , Эмми.
Я снова подпрыгнула, когда Дом вернулся и положил руку на спинку моего кресла.
Он улыбнулся мне в зеркало и проговорил :
— Пора смывать.
Я улыбнулась в ответ, мы болтали по дороге к раковинам и продолжали болтать, пока Дом не начал делать массаж головы, который он делал всегда, пока кондиционер выполнял свою задачу.
Обычно это превращало меня в желе. У Дома были сильные руки. В моей жизни был только один массаж головы — тот, который мне делал стилист в Денвере, куда Эрика привезла меня, чтобы создать новый образ. Но у Дома получалось гораздо лучше.
Но в этот раз, когда я закрыла глаза и попыталась расслабиться, мысли атаковали меня.
— Ты не хочешь детей?
— Нет, милый.
— Серьезно?
Замешательство.
— Серьезно.
А потом появилось то выражение. Выражение на его лице, которое было невероятно близко к моему лицу. Мы оба были обнажены, и Джейкоб лежал на мне.
Шок.
Разочарование.
Боль.
Это выражение разбило меня вдребезги, потому что я знала, что мои слова разбили и его.
Мы только что занимались любовью. О бнимались, прикасались друг к другу, шептались, строили планы. Планировали наши жизни и обсуждали то, как все складывается сейчас. Н и Джейкоб, ни я не были рады, что ему придется поехать в Денвер по работе, и он уедет на выходные, а вернется только во вторник. А значит, мы расстанемся впервые с тех пор, как воссоединились. Обсуждали что после того, как Джейкоб разберется с делом, которое его беспокоило, мы будем спланировать отпуск в какое -нибудь интересное место. Париж. Лондон. Прага.
Затем перешли к планированию нашей жизни и как она сложится в дальнейшем.
И тогда Джейкоб спросил меня, сколько детей я хочу.
И мой ответ был неожиданным.
И нежелательным.
— Не хочешь даже одного?
— Милый.
Я почувствовала, что у меня щиплет глаза, пока Дом смывал кондиционер с моих волос.
Это меняет дело , Эмми.
Дом завернул мои волосы в полотенце и объявил:
— Ты готова , дорогая. Садись. Давай вернем тебя на мое место и откроем эту красоту.
Я оглянулась на него через плечо, улыбнулась и заговорила, пока мы шли обратно.
И когда он сушил мои волосы феном, а мы перестали болтать, все вновь всплыло.
Это утро.
Я видела Джейкоба, стоящего передо мной. Мы находились в его гараже, и он прижимал меня к моему Бронко.
Я собиралась к Дому. А он направлялся в Денвер.
Джейкоб целовал меня, крепко, долго, потрясающе, но было нечто еще, какой -то намек на большее.
Жажда.
Безысходность и тоска.
Боль.
Да, поцелуй с оттенком боли. Но я почувствовала это , и когда Джейкоб поднял голову, я поняла, что он тоже это ощущает.
— Я позвоню , — прошептал он, положив руку мне на шею и поглаживая большим пальцем челюсть. — Но мы поговорим, когда я вернусь домой.
Я знала, что мои глаза были мокрыми, потому что зрение плыло , когда я проговорила:
— Хорошо, милый.
— Мы все решим, Эмми , — пообещал он.
Я хотела ему верить. О чень, очень хотела ему верить.
Но не получалось.
— Люблю тебя, Джейкоб , — прошептала я, и он улыбнулся.
И в улыбке тоже сквозила мрачность.
— Я тоже тебя люблю, Эмми.
Он поцеловал меня еще раз и подождал, пока я заберусь в Персефону , чтобы захлопнуть за мной дверь. Я улыбнулась ему через лобовое стекло — еще одна фальшивая улыбка, — когда он положил ладонь на мой капот и отошел от грузовика.
Я выезжала , не сводя с него глаз. Джейкоб стоял в гараже, высокий, сильный, по-мужски красивый , руки скрещены на груди, длинные -длинные ноги на ширине плеч.
Мой.
Весь мой.
— Даже одного?
— Милый.
— Только один, Эмми.
— Я никогда не хотела детей, Джейкоб. Это может быть странно, но такова правда. Я просто… это просто не я. Я никогда не была такой.
Затем долгая, мучительная пауза:
— Это меняет дело , Эмми.
— Вуаля!
Я сфокусировалась на своем изображении в зеркале и заставила себя еще раз улыбнуться.
— Как всегда, Дом, ты создал шедевр , — сказала я ему.
— Каждый художник, чтобы сотворить такое, должен иметь в своем распоряжении самый лучший материал , — ответил он мне.
Доминик. Он был таким классным парнем. И сейчас он был классным, потому что его комплимент был искренним, а глаза — добрыми, но обеспокоенными. Первое заставило меня искренне улыбнуться. Второе было просто приятно, потому что он заботился.
Я заплатила и дала огромные чаевые.
Перед тем как уйти, я обняла Дома и одновременно получила сообщение, прошептанное мне на ухо:
— Если тебе когда -нибудь понадобится поговорить, расстояние между стилистом и клиентом очень коротко , дорогая. Просто позвони в салон, и я перезвоню тебе, как только смогу.
Он точно знал, что со мной не все в порядке.