— Если ты откажешь, он не узнает, что я спрашивал, и все будет хорошо. Я пойму. И даже узнай он, что я спрашивал, он бы все равно понял. Ведь дело серьёзное. Но я все равно поговорю с тобой.
Я сделала шаг к Дику , меняя свой голос в соответствии с его низким тоном, и потребовала:
— В ыкладывай. О чем идет речь?
— Ты знаешь, что Макс платит полторы ставки за сверхурочную работу в будни. По выходным он платит двойную ставку.
— Да, я знаю это, Дик , — подтвердила я.
— Чтобы дела двигались быстрей, мне бы не помешал помощник и по субботам. В баре неплохой оборот. Они не страдают от нехватки денег, но и не купаются в них. А они оба: и Крис и Бабба хотят обеспечить дочь лучшим, когда она родится. Особенно Баб.
Дик придвинулся ко мне еще ближе, и мне пришлось откинуть голову назад и контролировать дыхание, особенно когда он протянул руку и его пальцы слегка коснулись моей спины.
Удовольствие.
И боль.
— Те истории, которые он рассказывал, — продолжал Д ик, — смешные, но если бы он сказал что -то из этого дерьма при Крис , она бы не засмеялась. Поскольку раньше он был известен как гуляка Б абба. Уходил от нее, чтобы хорошо провести время, пропадал чаще, чем бывал дома. Когда его не было, он вытворял такое, о чем ни за что не расскажет своим детям и внукам, потому что он неправильно поступал с Крис, как ни крути. И делал он это постоянно.
— Боже мой , — прошептала я, не в силах поверить, что Б абба, который, очевидно, очень любил Кристал, раньше тоже от нее шарахался.
Постоянно.
Д ик кивнул и продолжил говорить.
— Они почти не справились. Она его бросила. И он завязал, не употребляет больше ни капли, и сделал все возможное, чтобы вернуть ее. Я вообще потом не видел, чтобы он смотрел на женщин, ну только когда помогал в баре и спрашивал у клиенток, что они хотят выпить. Он живет ради Крис. Ради их отношений. Но мое мнение — он хочет доказать, что она приняла правильное решение, вернувшись к нему. Прошло уже много лет, но он провел ее через ад, и это наказание, которое он должен понести. Если бы он мог дополнительно заработать, облегчить их бремя, дать ей больше, помочь устроить их жизнь так, чтобы они были готовы к появлению ребенка, он бы пошел на это. Поэтому если бы ты взяла его на работу по субботам, даже такая малость многое бы значила.
Эта малость означает , что по субботам Дик не будет полностью принадлежать мне.
И даже если мне хочется обратного, я понимала, что на деле подобное пойдет на пользу.
А еще мне было неприятно узнать эту историю, потому что Б абба мне нравился, но я знала, к чему приводит измена.
И не желала подобного Кристал, задаваясь вопросом, не было ли это отчасти причиной ее слез и страха в машине. Настолько интимное и, возможно, неловкое , чтобы делиться с кем -то , кого она едва знает. Это не только страх перед неизвестностью, какой она будет матерью, но и боязнь того , что настолько огромные перемены в их жизни могут заставить Б аббу вернуться к своим старым привычкам, включая гулянки.
Мне бы хотелось, чтобы такая малость с моей стороны для Крис стала значимой.
Бонус — дела в моем доме будут делаться быстрее.
— Хочешь, чтобы я поговорила с ним или сам скажешь, что я не против? — проговорила я в ответ.
Д ик улыбнулся мне.
Я позволила этой улыбке подпитать мою мятежную душу единственным доступным способом и улыбнулась в ответ.
— Я узнаю , согласен ли он на это , и скажу, что ты хочешь добиться как можно большего прогресса, поэтому не против. Уверен, он будет здесь в субботу.
— Круто , — ответила я.
Дик еще раз провел пальцами по тыльной стороне моей руки, а потом сказал:
— О чень мило с твоей стороны, Джас.
— Мне нужен как можно быстрый прогресс, Д ик. Так что это не такая уж большая жертва.
И тут же он сделал еще один подарок.
Больше удовольствия.
Больше боли.
Д ик подмигнул мне.
Затем пробормотал:
— Возвращаюсь к работе , — повернулся и вышел за дверь моей спальни.
Я уставилась на дверь, думая о том, что «Удовольствие и боль» было бы отличным названием для песни.
Я взяла блокнот, гитару с подставки в углу комнаты и вышла на террасу.
*
Я перебирала струны и попеременно что -то записывала , когда услышала глубокий голос:
— Привет.
Я повернулась в своем кресле и увидела, что в нескольких шагах от открытой французской двери стоит Д ик.
— Привет , — ответила я. — Пора закругляться?
Он ничего не сказал. П росто стоял и смотрел.
Не на меня. Не на меня с гитарой.
А на блокнот, лежащий на подлокотнике моего кресла.
— Дик , — позвала я, когда он ничего не сказал.
Его тело как -то странно дернулось, и наши взгляды встретились.
— Да, пора заканчивать , — пробурчал он, его голос звучал так же странно, как и двигалось его тело.
— Хорошо , — сказала я, вставая и кладя гитару на стул, чувствуя веселье по многим причинам.