Он вспомнил?
Подождите.
Ночь, когда у его матери случился сердечный приступ?
Еще раз.
Подождите.
Первый сердечный приступ ?
Его взгляд переместился на мои волосы, затем обратно к моему лицу.
— Плохая ночь, услышал новости и умчался, едва не потерял ее , — безэмоционально констатировал он. — Третий инфаркт, случившийся несколько лет спустя, окончательно добил ее, но тот, первый, потряс меня. Твои волосы. Эти глаза. Я понял , что откуда -то знаю тебя, но, должно быть, заблокировал воспоминания , потому что та ночь и последующие, сколько бы их ни было, были отстойными. Увидел тебя сегодня с твоим блокнотом. И все вернулось. Когда я встретил тебя той ночью, у тебя был почти такой же блокнот. Ты отдыхала на ранчо. Ты не помнишь, но мы знакомы.
— Помню , — тихо проговорила я ему. — Просто думала, что не помнишь ты.
Он кивнул, сразу догадавшись, в чем дело.
Вероятно.
— Значит, никакой Джастис.
Нет, черт возьми.
Я не назвалась ему Джастис.
Я подошла ближе.
— Дик…
— Я понимаю. Наверное, трудно быть тобой.
— Это преувеличение.
— Сомневаюсь. У тебя знаменитый отец. Чертова куча денег. Еще больше таланта. Его больше нет, но это никого не волнует, поскольку СМИ питаются чем угодно, лишь бы это было дерьмово. Они впадают в безумие, когда появляется шанс поживиться твоим горем. Твой брат — мудак, что еще больше подливает масла в огонь. И ты решила исчезнуть в горах. Я понимаю.
На самом деле, к счастью, СМИ еще не выяснили , что задумал М ав.
Но сейчас я не стала делиться этим с Диком.
— Все это и еще кое -что, Дик , — сказала я ему. — Мы можем куда -нибудь пойти? Поговорить?
— О чем, Джас? — спросил он. — Я все понимаю.
— О кое-чем еще , — повторила я.
— Ты не должна давать мне то, чего не желаешь. У меня нет желания владеть этим. Я этого не хочу. Говорю прямо, чтобы ты знала.
Услышав его слова, я сделала шаг назад.
Он посмотрел на мои ноги, потом на меня.
Было поздно. Темно. Но Кристал и Тейт не пожалели фонарей на своей парковке.
Я увидела, как он вздрогнул, прежде чем успел скрыть свою реакцию.
Он знал, что брошенная им фраза уколола, и очень сильно.
Мы ходили вокруг да около того факта, что желали разного — мы оба знали, чего хочет один и не желает другой.
Я хотела его, а Д ику этого было не нужно.
Он раздвинул границы, подарив мне дружелюбие.
И при этом, точно определяя границы, которые мы никогда не пересечем, он никогда не был придурком.
— Джас…
— Похоже, тебе не терпится попасть домой, поэтому отпущу тебя , — пробормотала я, отходя подальше.
Д ик поймал меня за предплечье.
Я перевела взгляд на него.
— Джас , — тихо сказал он, его рука надавила, словно он хотел притянуть меня ближе.
Я дернулась в другую сторону , выскользнув из его хватки.
— Увидимся завтра, Дик.
Я начала уходить.
— Джас…
Я обернулась к нему.
— Сожалею о твоей маме , — сказала я. — Мне правда жаль. Оба родителя ушли, это тяжело, и я понимаю, насколько. Но надеюсь, ты не поймешь меня неправильно, когда я скажу, что рада, наконец, узнать, почему ты меня опрокинул.
Дик еще раз вздрогнул, а потом проговорил:
— Джасси…
Я не хотела сбегать. Не желала превращать все в еще большую драму, чем уже было.
Поэтому просто подняла руку, помахав на прощание, не глядя на него, и очень быстро пошла обратно к бару.
Мне пришлось долго улыбаться, останавливаться и делать фотографии , писать свое имя на нескольких салфетках, но, в конце концов, я добралась до своей сумочки в баре.
Я пробормотала какую-то ерунду, которую не помнила, чтобы не разговаривать с Крис, Лорен и Джимом -Билли.
Потом ушла, направившись к своему пикапу.
И Д ик не стал меня преследовать.
И я поняла , что теперь становлюсь зависимой от боли, которая приносит все меньше и меньше удовольствия, поскольку полностью отдалась ей , пока шла к своему пикапу.
На ходу я посмотрела в ту сторону, где стоял байк Дика.
Ни байка , ни Д ика уже не было.
*
Дик
Д ик сидел на диване в своем трейлере и читал записи в онлайн -энциклопедии, а из телефона звучала песня Джасси «Звенья цепи».
Она была права. Было еще кое—что.
И многое.
«Звенья цепи» не числилась среди его любимой музыки. Для него было нормально слушать Братьев Олман и Фу Файтерз. И Джонни Лоунсома.
Но это было прекрасно.
Голос Джасси, исполняющий ее собственную песню, звучал куда лучше, чем когда она стояла на сцене в байкерском баре и пела Линду Рондстадт. А она была чертовски хороша в баре. У Рондстадт был один из лучших голосов в музыкальном бизнесе. Сладкий и приятный, способный поразить воображение. Он поднимался от низких частот до высоких и ни разу не терял свою силу.
Джас обладала этим же.