Наше общение вчера днем и сегодня утром было сдержанным.
С Диком мне была просто необходима эта самая сдержанность. Мне нужен был огромный шаг назад.
Но я узнала о себе кое -что новое.
Оказывается, у меня была железная воля, когда нужно было сказать «нет» нюханию кокса, употреблению ЛСД , закидыванию в себя различных таблеток, ускоряющих, замедляющих или лишающих сознания, и утоплению в бурбоне.
Но у меня не было никакой силы воли, когда дело касалось Д ика.
А значит я покончила со сдержанностью.
— Сегодня пицца , — объявила я , входя в туалетную комнату, и внимание Дика переключилось на меня.
— Повторюсь, ты не обязана меня кормить , — заявил Д ик.
— Д умаю, и так ясно, что со слухом у меня все нормально, так что твои слова были приняты к сведению. Мне просто все равно. — Я позволила своим губам дрогнуть. — Может, ты и не проходил инструктаж, но цыганские принцессы обычно добиваются своего. Б удучи упрямыми и очаровательно надоедливыми.
Он прислонил лист гипсокартона, который резал , к стене, чтобы полностью повернуться ко мне, и положил руки на бедра.
Я не могла понять, весел он или раздражен.
Или же испытывает облегчение.
Хотя я с восхищением отметила, что он, похоже, испытывал все это вместе.
Однако не сказал ни слова.
— Какую начинку в пицце ты любишь или можешь ответить на альтернативный вопрос, что тебе не нравится ? — спросила я.
— Ты так интересуешься пиццей , собираешься пропустить «Ла -Ла Ленд»? — спросил он в ответ.
— Нет, черт возьми , — дала я ему очевидный ответ.
— Никаких ананасов и перцев, но я не против анчоусов.
— А я против , — сказала я ему.
— Так не бери их , — ответил он.
Я подняла руку ко лбу в приветственном жесте и выполнила точный военный поворот на своих плоских сандалиях с леопардовыми ремешками, на которых болтались перья.
Дика уже не было в поле моего зрения, поэтому я не могла видеть выражения его лица, когда услышала его громкое ворчание, в котором одновременно звучали и веселье, и раздражение.
По дороге к своему пикапу, который люди Вуда действительно вернули мне прошлым вечером в четыре тридцать, я включила телефон, набрала номер пиццерии в городе, которую нашла в поисковике , и сделала заказ.
По пути я заехала к Солнышку и Ш амблзу. Мы немного поболтали. Затем я забрала пиццу и упаковку колы и отправилась обратно.
Я набросила одно из строительных покрывал на кипу гипсокартона в гостиной, положила сверху пиццу, поставила колу в холодильник, вытащив одну бутылку воды для Дика и одну для себя. И после крикнула, проходя по коридору обратно к гипсокартону :
— Еда готова!
Я сидела на полу со скрещенными ногами, подложив под себя еще одно покрывало , и открывала коробку с пиццей, когда в комнату вошел Д ик.
Да, я шла на хитрость , обедая с ним, а не просто принося обед.
И да , я оказалась в полной заднице, потому что он продемонстрировал, что может быть хорошим парнем, в какой -то степени сговорчивым и адекватным после того, как облажается. А значит, он был не просто слишком привлекателен на поверхности, но и расколоть этот орех, которым он являлся, было бы для меня удовольствием. Хотя я и понимала, что никогда не смогу полностью снять его скорлупу и добраться до сердцевины.
Он даже не помедлил, опускаясь на кучу гипсокартона рядом с пиццей, от которой я оторвала кусок и уже ела.
Он также без колебаний взял кусок и себе.
— Пепперони, сосиски, канадский бекон и грибы как витамин D , — объявила я , еще не прожевав.
— Одобряю , — ответил он с полным ртом, откусив большой кусок.
— Б абба приедет завтра? — спросила я.
— Да , — ответил он.
— Я думала , Б абба работает в «У Б аббы», — заметила я.
— Б абба работает на Макса. Он в «Б аббе» только для того, чтобы помочь и побыть со своей женщиной.
Интересно.
— Пока вы ребята будете работать, мне лучше уйти ? — продолжила я.
— Да , — ответил он.
Я занялась едой.
Прежде чем я успела найти еще что -то , что могло бы еще глубже вскрыть Д ика, зазвонил мой телефон.
Я потянулась, задирая кружевной подол своего длинного свитера, который висел поверх моих потрепанных шорт цвета хаки, чтобы вытащить телефон из заднего кармана.
И посмотрела на экран. Там было написано имя: «Джосс».
Мама , как же неудачно выбрано время.
Я давно ее не слышала , но она тоже страдала от потери отца, и если ей нужно было связаться, я должна была позволить ей это сделать.
Я переместилась на бедро, чтобы встать на ноги, и пробормотала:
— Должна ответить.
Д ик только кивнул мне.
Я ответил на звонок.
— Привет, Джосс.
Я никогда не называла свою маму «мамой». И не потому, что она не была мамой. Б ыла. Она была просто отличной матерью.
Она была классной матерью.