Д ик взял меня за шею и притянул к себе, так что я грудью столкнулась с ним. Сам он повернулся, переместив меня так , так что я снова оказалась на спине, но на его стороне кровати. Дик снова был сверху, и я принимала полность на себя часть его веса.
Это заставило меня замолчать, но не успокоило. Я просто не могла дышать из -за его веса.
Он оперся на предплечье, но я продолжала молчать, потому что его лицо было так близко к моему, и я думала, он собирается поцеловать меня, и не хотела пропустить это, продолжая кричать.
К сожалению, Дик не поцеловал меня.
Вместо этого он прошептал:
— Тебе нужно успокоиться.
— Я не собираюсь успокаиваться , — прошептала я. — Это презренно.
— К ак я уже сказал, это было давно.
— Могло пройти пятьдесят лет или же два дня, а факт подлости не изменится.
— Джасси…
— Ты винишь себя уже двадцать три года , — заявила я.
Д ик замолчал.
— Разве нет? — настаивала я.
— Это моя вина , — тихо сказал он.
— Ты очень, очень ошибаешься , — решительно ответила я. — И, по —моему, твоя мать знала об этом. Д умаю, твоя мать знала, какая эта сука мерзкая, и хотела бы спасти тебя от этого. А значит поступок той мерзкой суки еще хуже. Т ы двадцать три года чувствовал вину, а твоя мать чувствовала вину за то, что не защитила тебя, хотя ни один из вас не должен был испытывать этих чувств, потому что эта мерзкая сука — мерзкая… чертова… сука.
Д ик ничего не сказал.
Я еще некоторое время тяжело дышала , все еще злясь.
Потом поняла , что он ничего не говорит.
— Дик?
— Ты уже перестала злиться?
— Я не злюсь, Д ик, я ругаюсь.
— Понятно , — в его голосе прозвучало больше веселья , — ты уже перестала ругаться?
— Нет, я хочу знать ее имя.
Я почувствовала, как Д ик напрягся.
— Джасси…
— Скажи мне ее имя, Дик.
— Джастис, все давно в прошлом. Прошло двадцать три года. Ущерб нанесен, и все пошли дальше.
— Кроме тебя, ты все еще считаешь себя виновным.
Д ик снова замолчал.
— Ее имя , — прошипела я.
— Что ты собираешься делать? — спросил он с любопытством.
— Попрошу мистера Ти найти ее, а потом подумаю, и после того, как подумаю, запущу операцию «Испортить жизнь этой мерзкой суке».
Кровать затряслась, потому что Д ик затрясся от смеха.
Сильно.
— Я абсолютно серьезна , — прошептала я, по моему голосу можно было это понять.
Своим носом он коснулся моего и прошептал в ответ так же серьезно:
— Черт, ты милая.
О нет, он не сделал этого.
— Не называй милой девушку, жаждущую мести, Дик , — резко сказала я.
Он отстранился, но всего на полсантиметра.
Затем проговорил :
— Ладно, как тебе такая месть? Она сука. Была такой в детстве. И не изменилась. С пустя годы, когда я вернулся, размышляя так же как ты, наблюдал за ней, чтобы найти способ отомстить, я обнаружил, что она не изменилась. У нее есть все, но она не считает это благом. Она считает это своим по праву, и чем больше у нее есть, тем больше она хочет. Она никогда не будет счастлива. Никогда. Ни с мужчиной. Ни со своей жизнью. Поэтому я ушел и оставил ее в этом несчастье. А сейчас подо мной лежит красивая, милая, добрая женщина с чертовски красивыми волосами, которая меня любит, чертовски хороша в постели и обладает большим талантом, чем кто -либо из тех, кого я знал или когда -либо буду знать. И она видит все, что Бог счел нужным дать ей в качестве награды. Она ничего не ожидает. Просто живет. Р аботает. Д елает добро людям вокруг себя. И получает его в ответ. Вот она месть, цыганка. У меня хорошая жизнь, и уже много лет. Я сам создал эту жизнь. Она считает, что все ей положено, и несчастна, потому что питается этим, и у нее не будет ничего, кроме этого, до самой смерти.
Иногда просто отвратительно, насколько мудрым был Дик.
— Я просто думала заплатить ее стилисту, чтобы он выбрил ей все волосы, и подстроить ее мужу или парню встречу с проституткой, а потом отправить ей фотографии, но твоя месть тоже сработает , — пробормотала я.
— Рад, что ты так думаешь , — пробормотал Дик в ответ.
Я продолжала бормотать:
— Хотя твоя месть сработает, моя лучше.
Рука Д ика скользнула по моему боку, над бедром, внутрь, и он раздвинул мои ноги, чтобы его бедра проникли между ними, говоря:
— Видишь? Боже. Она милая, и я должен ее трахнуть, хотя трахнул ее только что.
— Я поддерживаю этот вариант нашего следующего занятия, потому что у меня остались некоторые чувства к этой мерзкой суке, которые нужно выработать.
Его губы коснулись моих, но когда это произошло, он не поцеловал меня.
Он заговорил.
— Просто говорю, что на самом деле я не давал тебе выбор. — И с этими словами я почувствовала, как он просунул кончик своего твердого члена в меня.
Я внезапно решила, что за одну ночь я узнала о Д ике Хайтауэре достаточно.
— Мы закончили разговор? — спросила я.
В его односложном ответе «Да» было еще больше веселья.
— Тогда давай перестанем разговаривать , — предложила я.
Д ик не ответил.