— Есть люди, которые съели бы ту курицу, которую ела ты, она бы им не понравилась, но они бы сказали, что она феноменальна, просто, чтобы создать впечатление. А есть люди, которые убеждают себя, что им это нравится, просто потому, что, если признаются в обратном , то разоблачат тот факт, что их губы — не уста Бога, которые могут касаться подобного. А они уверены в обратном. И оба этих типа будут смотреть свысока на любого, кто скажет, что обычная жареная курица лучше. Она гораздо лучше, чем какое -то претенциозное блюдо, которое на вкус как дерьмо.
— Верно , — настороженно сказала я.
— А ты не из таких , — заключил он.
Я кивнула.
— Н ет. И мой отец таким не был. И мама не такая. Лейси ценит хорошее шампанское и знает разницу между хорошей водкой и водкой высшего сорта. Но она бы все равно ушла из того ресторана и пошла бы есть рыбу с картошкой.
— Я понял тебя, цыганка , — ответил Д ик. — А из твоих слов понял, что ты переживаешь, будто мы не подходим друг другу.
— Нет , — осторожно возразила я. — Я уверена в обратном. Меня беспокоит то, что ты с этим не согласен.
— Ты не глупая , — пробормотал Дик , и мой желудок опустился.
Пока я переживала это тревожное ощущение, он наклонился ко мне, схватил тарелку, к которой я потеряла интерес, и унес ее с собой, бросив в раковину. Затем открыл свой узкий холодильник и вернулся с двумя бутылками свежего пива. Открутил крышки с обеих и швырнул их куда-то. Одна попала в раковину. Другая отскочила в сторону и упала на маленькую стойку.
Я рассеянно наблюдала за всем этим, мне не нравилось то, что он сказал , и я не знала , что ответить.
Дик протянул мне пиво, а свое поднес к губам и сделал большой глоток.
Убрав пиво, он встретился со мной глазами.
Тогда я поняла, что сама спровоцировала наш разговор и теперь самое время перейти к делу и забыть о нем.
Дик просто молчал.
Тогда я проговорила.
— Я та, кто есть, и занимаюсь тем, чем занимаюсь. А еще не могу изменить этого, прежде всего потому, что не хочу.
В этот момент его голова дернулась, а брови сошлись вместе.
— Д умаешь , я хочу, чтобы ты изменилась?
Теперь я поняла свою ошибку.
Мне следовало проявить терпение и позволить ему вести разговор.
Пришло время отступить и одновременно рассказать о своих мыслях, чтобы он мог действовать исходя из этого.
— Вообще -то , я просто хочу, чтобы ты рассказал, о чем собирался поговорить, чтобы мы могли покончить с этим и вернуться к тому, чтобы быть Д иком и Джастис. Н овыми Д иком и Джастис , которые мне нравятся больше и включают оргазмы, ночную пиццу и батончики , а еще общение и шутки. Я начала с того, что попыталась объяснить, что я такая, какая есть, и делаю то, что делаю, но я все еще та женщина, которую ты знаешь. Я не бываю другой, и хочу, чтобы ты понимал это в полной мере, чтобы в дальнейшем это не встало между нами.
— Это вставало между тобой и кем-то еще? — спросил Дик.
Я почувствовала, как выражение моего лица смягчилось.
— Ты должен знать, дорогой , даже до того, как я вошла в эту индустрию , учитывая мою фамилию, встречались люди, желающие быть рядом. И не рядом со мной, а со всем тем, что меня окружает. Вот почему мы с Лейс и Анкой так тесно общаемся. Мы все это понимали. И всегда могли доверять друг другу, у нас нет никаких скрытых мотивов.
— И ты веришь, что у меня нет скрытых мотивов , — заявил Дик , будто ему необходимо было подтверждение.
— Конечно, верю.
— Малышка , не хочу иметь ничего общего с твоими деньгами.
То, как были сказаны эти слова, было не просто подтверждением моих мыслей.
Это практически стало грубостью.
И, казалось , граничило с оскорблением.
— Я знаю это.
— Не хочу иметь ничего общего с твоей славой.
При этих словах мой желудок сжался.
Деньги — это деньги, они нужны всем, и только глупцы говорят , что жизнь не становится в некотором смысле лучше, чем больше их у тебя.
Слава — это нечто другое.
Слава — это то, от чего, если ты ее получил, почти невозможно избавиться. Уменьшить ее масштаб, возможно. Но в каком -то смысле она всегда следует за вами.
А еще ее нельзя контролировать. Она является самостоятельной сущностью , неуправляемой , способной дарить добро и в то же время приводить к катастрофе.
Ты мог не хотеть принимать в этом участие, но как только слава появлялась, у тебя не оставалось выбора, будь она твоей или принадлежала близкому для тебя человеку.
И я знала , что, поскольку почти все в моей семье в той или иной степени известны, а я прожила большую часть жизни, не имея собственной славы, было сложнее справляться с ней, когда она принадлежит не тебе, а кому -то , о ком ты заботишься.