Я даже сначала подумала, что это шутка. Но их слова били по больному и звучали вполне искренне. И вполне соответствовали сухим интонациям и презрительным выражениям лиц. Даже если здесь есть второе дно или какая-то тайна, мне не хочется в этом разбираться.

С другой стороны… У меня тоже был от них секрет. Я не хотела говорить раньше времени, а приберегла новость ко вчерашнему ужину, но вчера до этого разговор не дошёл, а сегодня я тем более не хочу им говорить.

Ведь я наконец беременна! Дочкой. Изменит ли это известие хоть что-то?

Глава 3

Не знаю, не уверена. Точнее, думаю, что нет.

Хочу ли им сообщить напоследок об этой радости, учитывая всё, что они мне наговорили или сделали? Нет. Не заслужили. Не хочу с ними этим делиться.

Теперь мы с дочкой, похоже, сами по себе.

– В общем, решено, – сухо подвёл итог Найджел. – Ты уезжаешь сегодня же, Мерисса с отцом уже в пути и прибудут после обеда, вместе со строительной бригадой. Будет нехорошо, если вы пересечётесь. Мерисса расстроится, она не желает тебя видеть.

«Она не желает меня видеть». Вы посмотрите, ещё ему не жена, а уже командует! Кстати…

– А строительная бригада зачем? – рассеянно спросила я.

– Мерисса хочет всё здесь перестроить, ей не нравится твой «деревенский», как она говорит, вкус, – холодно ответил Найджел. – Тебе какое дело? Ты всё равно здесь больше жить не будешь.

Этот удар я тоже вынесла стоически, хотя было очень обидно. Не так обидно, как из-за разрушенной семьи, разумеется, но всё же. Ведь проводя в поместье круглый год, я всю душу вложила в его обустройство и интерьер, а теперь эта гадина тут всё разрушит?

– Откуда она знает, какой у меня вкус? – нахмурилась я. – Она что, бывала в нашем поместье?

– Ой, Амели, не начинай. Образ жертвы тебе не идёт, – надменно усмехнулся Найджел. – Ну конечно, она бывала здесь. Помнишь, ты ездила три месяца назад к Сандре? Вот тогда мы с Мериссой и присмотрели место под свадьбу: она хочет переделать наш бальный зал специально под это событие.

То есть, он эту мымру уже сюда привозил, да ещё два месяца назад?! А после спал со мной?! Ведь я уже на седьмой неделе беременности!

От отвращения меня передёрнуло. То есть, он планировал свадьбу с этой юной охотницей за чужими мужьями, привёз её в любовно украшенный мною дом, заранее разрешил ей здесь всё переделать, а сам… Сам в это время продолжал спать со мной, будто преданный супруг?!

– Да и потом, я не сказала тебе главное, хотел поберечь твои нервы, – процедил муж. – Но раз ты упираешься, скажу. Я встретил свою истинную. Новую истинную.

– Что?! – опешила я. – Как это возможно?!

– А вот так. Судьба преподносит иногда сюрпризы, – с довольным видом улыбнулся мужчина. – Так что раз уж ты не смогла мне родить, возможно, из-за потери истинности, то уж новая истинная сможет.

Внутри меня окончательно всё умерло. Боги, ну где справедливость в этом мире?!

Мы переехали в это поместье почти сразу после рождения Нортона, и это было сложное время. Кларисса, мать Нортона, была подругой императрицы Адель. Но очень плохой подругой – она захотела увести у неё мужа и переспала с императором Джейкобом. Так думала сама Кларисса.

Вот только разум этой стервы был тогда под контролем опасной колдуньи, которая стремилась посеять смуту во дворце во времена войны с Армией Теней. Та колдунья понимала, что императора ей скорей всего не принудить переспать с Клариссой, а потому решила переспать с одним из братьев императора. А Клариссе – запудрить мозг, якобы ту ночь она провела с императором Джейкобом.

И выбрала колдунья для этой грязной интриги Найджела: так и был зачат Нортон. Когда Кларисса поняла, что и её саму обманули, и это не дитя императора, гневу мерзавки не было предела, поэтому её заперли в башне, для безопасности её и ребёнка, а после рождения Нортона, его забрали и передали нам с Найджелом.

А эта дрянь, едва родив, прокляла невинное дитя за то, что он не сын императора Джейкоба и не обеспечил ей место императрицы. Сама Кларисса к тому времени почти сошла с ума от злобы и желания отомстить всем нам, так что выпускать её было опасно. Но и казнить её было не за что, а потому она провела остаток жизни в заключении.

Но справедливость существует, я верю в это. Потому что десять лет назад Кларисса всё же умерла: я отчётливо помню, что я испытала облегчение от этой новости. Больше всего на свете я боялась, что она однажды сбежит и навредит Нортону.

Мы с Найджелом боролись за его жизнь как могли. И отдали для его спасения магию нашей истинной связи, чтобы ослабить материнское проклятие. Тогда мне Найджел сказал, что ценит этот невероятную жертву, на которую я пошла, ведь без истинной связи я потеряю часть себя.