– Значит, ее все-таки выпустили? – уточняю я, пробегая взглядом по строкам. – Но разве не странно, что ее выписали, не доведя курс лечения до конца? – Я недоуменно качаю головой. – Ситуация выглядит довольно необычно. Ей почти сорок, как она может быть под чьей-то опекой? И как вообще у нее мог появиться официальный опекун?
Райли плюхается на свою кровать рядом с нами и стонет.
– Это обычная практика для людей, которых считают угрозой для самих себя, – говорит она. – Обычно это связано с психическими проблемами.
Ее рот широко раскрывается в зевке, и она моргает, глядя на нас.
– В других документах упоминались знакомые имена. От Максимиллиана Кинкейда до Николаса Картера.
– Отца Люка? – удивляется Абель, подходя ближе и вставая между мной и Райли, чтобы посмотреть на экран. – Что он задумал, отправляя копии записей матери Авы?
Райли недовольно морщится и отстраняется от Абеля, затем поднимается и начинает заправлять постель.
– Не знаю, – произносит она. – Вам, видимо, придется разбираться самим. Я выполнила свою часть работы. Теперь я свободна?
– Ошибаешься, – быстро отвечает Дин. – Мы еще нуждаемся в тебе.
Она издает раздраженный вздох и падает на незастеленный матрас, лицом на дешевые простыни.
– Хорошо, – бормочет она. – Но дайте хотя бы немного отдохнуть. Я не спала больше двух суток.
– Ты отправила эти данные на наши аккаунты? – спрашивает Дин, подходя ближе.
Райли поднимает голову с подушки.
– Конечно нет. Я не настолько глупа. Там флешка, – она указывает на ноутбук.
Я быстро хватаю флешку и убираю ее в карман, прежде чем Дин успевает протянуть к ней руку.
– На ней все электронные письма и документы, которые я смогла найти. Я также провела небольшое расследование в реабилитационном центре, – продолжает она. – Судя по всему, у них все чисто, и вы должны быть в курсе всех их связей.
Она делает паузу и указывает большим пальцем на единственного мужчину в комнате, который пока не вставил ни слова. На Брэкса.
– Однако у них очень серьезная система защиты: конфиденциальность пациентов и так далее, я полагаю. Мне понадобится больше нескольких дней, чтобы во всем этом разобраться, но если я буду нужна, дайте знать.
– Нет, я справлюсь, – отвечает Брэкстон. Я приподнимаю брови, глядя на него, но он не обращает на меня внимания, сосредоточившись на Райли. – Мы сами найдем нужную информацию, если это потребуется.
– Хорошо. – Она снова зевает.
– Пойдем. – Дин берет меня за руку и помогает подняться из-за стола. – Пусть отдыхает, а мы вернемся домой и все как следует обсудим.
– Обсудим что? – переспрашиваю я, все еще не понимая, что за загадка кроется в нашей находке.
Но Дин не спешит с объяснениями. Он лишь подталкивает меня к выходу, где уже ждут Брэкстон и Абель. В этот момент до меня доносится храп Райли. Когда дверь закрывается, я оборачиваюсь к троице с негодованием.
– Что имела в виду Райли, говоря о каких-то связях с этим местом? – уточняю я.
Дин с досадой машет рукой, призывая меня продолжить путь. Но я стою неподвижно, скрестив руки на груди и упрямо глядя ему в лицо. Мои ногти впиваются в кожу предплечий, словно я пытаюсь удержать себя на месте. Если он хочет, чтобы я сдвинулась, ему придется раскрыть карты.
– Это заведение принадлежит семье Брэкстона, – произносит наконец он. – Я хотел, чтобы Патриция была в безопасности, даже если ты против ваших встреч.
– Но теперь она уже не в безопасности, верно? – рычу я.
– Ава…
Абель отходит от Брэкстона и направляется ко мне. Его взгляд скользит по мне, но я не позволяю себе отступить.
– Нет, – резко отвечаю я, делая шаг назад, когда он пытается приблизиться. Ногти впиваются в кожу еще сильнее, а сердце начинает колотиться. – Я сейчас не в лучшем состоянии, Абель. Не трогай меня, пожалуйста.
Он опускает руки, и в его голосе появляется мягкость.
– Хорошо, – произносит он. – Я не прикоснусь к тебе. Не стоит об этом волноваться, Ава.
– Почему ты, черт возьми, так себя ведешь?
Я отступаю назад, и мои руки разжимаются, когда я смотрю на Дина. Спокойствие его голоса действует мне на нервы.
– Малышка?
Дин тихо подходит ко мне, обойдя Абеля. Он берет меня за руку так внезапно, что я не успеваю отпрянуть. Сжав мое запястье, он поднимает руку вверх. Только тогда я замечаю красные полукруглые следы на своих предплечьях. Кажется, я так сильно сдавила кожу, что появились порезы с каплями крови. Удивительно, но боли я так и не почувствовала.
– Ты нервничаешь, – тихо шепчет он, закрывая меня от остальных. – Все будет хорошо.
Он притягивает меня к себе обеими руками, крепко обнимая. Я замираю, разрываясь между желанием отстраниться и стремлением прижаться к нему. Но я не делаю ни того, ни другого. Остаюсь неподвижной, словно статуя.
Продолжая удерживать меня за шею одной рукой, другой Дин мягко скользит по спине, словно пытаясь передать мне тепло и покой. Когда кто-то в последний раз пытался вот так успокоить меня и усмирить бурю внутри?