В ответ Брэкс с ухмылкой стучит рюмкой по столу и, глядя на меня, вопросительно поднимает бровь.
– Ты будешь злиться, если я расскажу? – спрашивает он с хитрой улыбкой, но его взгляд все объясняет без слов.
– Машина, – буквально рычу я.
Меня засекли в Плекстоне из-за тачки. Они следили за «Мустангом».
Заметив мой холодный взгляд, Брэкс подавляет улыбку.
– Ну так объяснишь, что ты тут делаешь? – спрашиваю я, все больше раздражаясь.
– Я решил, что ты хочешь побыть одна, – произносит он все с такой же легкой улыбкой, и я удивленно смотрю на него.
– Ладно, я повторяю, болван: почему ты приехал, если знаешь, что мне нужно побыть одной?
Брэкс равнодушно пожимает плечами.
– Я высказал свои мысли, полагая, что ты хочешь побыть одна, но не был уверен, что именно это тебе сейчас нужно.
Я беру бутылку и переворачиваю ее, снова наполняя свою рюмку.
– Знаешь, – беспечно говорю я, – наверное, я могла бы засунуть эту бутылку тебе в задницу.
Еще один тихий, но заразительный смешок срывается с его губ, и, уверенно сжав горлышко бутылки, Брэкс мягко, но решительно забирает ее из моей руки.
– Я не сомневаюсь в твоих силах, дикарка, – произносит он. – И, вероятно, даже согласился бы на этот акт, если бы был уверен в ответных чувствах. Но так как мы оба понимаем, что этого не случится, как насчет того, чтобы не беспокоить мою задницу сегодня вечером, а?
– Я не хочу тебя здесь видеть, – ворчу я.
– Но тебе же нужно кому-нибудь пожаловаться, – догадывается он.
Да пошел он.
Да! Меня охватывает буря эмоций, которая готова вот-вот вырваться наружу. Мне хочется кричать и крушить все вокруг. Я решила напиться, чтобы забыться, но ничего не получается. Наоборот, я все больше думаю о Дине. Он не выходит у меня из головы. Мысли о нем занимают все мое сознание – и хорошие, и плохие.
Издав протяжный стон, я откидываюсь назад на спинку стула. Мысли путаются, и на языке вертится множество вопросов. Я не могу выбрать, какой из них верный, и, прежде чем разум успевает взвесить все за и против, слова уже сами срываются с языка.
– Почему я?
Брэкс тоже откидывается на спинку и вздыхает.
– Почему ты? – повторяет он. – Думаю, никто, кроме него, не сможет ответить на этот вопрос, но если хочешь, я могу высказать свое мнение. – Он произносит это как вопрос, а я, тупая пьяная дура, какой и являюсь, киваю в знак согласия. – Мне кажется, причина кроется в том, что ты была особенной задолго до нашей встречи здесь, – произносит он, и мое лицо омрачается.
– Что ты имеешь в виду?
Неужели я говорю невнятно? Эта мысль проносится у меня в голове, но я не могу сосредоточиться на ней.
– Думаю, твоя соседка по комнате уже рассказала тебе о всех участниках социальной программы и стипендиатах?
Рассказывала ли мне о них Райли? Я перебираю в голове воспоминания о последних двух месяцах и всех наших разговорах, пока не прихожу к нужному.
– Она упоминала, что их пригласили. Ты об этом?
Брэкс кивает.
– Да. Все участники программы и стипендиаты проходят тщательный отбор и приглашаются в Ист-Пойнт нашими семьями, – признается он, и в моей голове возникает все больше и больше вопросов.
Возможно, это связано с тем, что я не совсем трезва, а может, и с тем, что мне действительно трудно понять, почему пригласили меня.
– Зачем? – выпаливаю я.
Брэкстон оборачивается, когда из подсобного помещения выходит группа мужчин. Они мельком смотрят в сторону бара, но, заметив присутствие Брэкса, тут же возвращаются к своим делам. Даже барменша Стейси внезапно исчезла. Удивительно, как эти Бешеные парни умеют контролировать ситуацию. Брэкстон не хозяин этого клуба, однако все делают вид, будто его здесь нет, и закрывают глаза на распитие алкоголя, который не принадлежит ни ему, ни мне. Причина такого попустительства в том, что персонал знает: Брэкс – один из ближайших соратников Дина.
Я качаю головой и отворачиваюсь.
– Ты когда-нибудь слышала фразу «с властью приходит большая ответственность»? – спрашивает он.
Я фыркаю.
– Вы что, супергерои, как Человек-паук?
– Стэн Ли, конечно, был гением, – с улыбкой отвечает Брэкс, – и его слова не лишены смысла. – Он чуть ближе наклоняется ко мне. – Мы просто богаты, Ава.
– И что с того?