– Ты осознаешь, какую ношу несут те, кто обладает нашим состоянием? – спрашивает он и продолжает, прежде чем я успеваю ответить: – Конкретно на мою семью трудятся десятки тысяч людей по всему миру. От университетских работников здесь, в Ист-Пойнте, до уборщиков в Токио. – Он протягивает руку, и я невольно опускаю на нее взгляд. Его ладонь выглядит огромной, в два раза больше моей. – В моих руках судьбы множества людей. Тысячи жизней зависят от моих решений. – Его слова заставляют меня замереть. – Одно неверное движение, одно мое слово, и они могут потерять работу, оказавшись на улице. Семья Смоллс владеет отелями, больницами, медицинскими центрами, ночными клубами, подобными этому, и продуктовыми сетями. Мы влезли везде, куда могли. – Брэкс тяжело вздыхает. – Но деньги и влияние не только открывают двери, но и создают барьеры между людьми. Человек всегда тянется к тому, чего у него нет или что кажется ему недостижимым. Когда ты владеешь этими благами и становишься старше, сложно отличить тех, кто искренне интересуется тобой и хочет помочь, от тех, кто видит в тебе лишь возможность извлечь выгоду. Даже самые, казалось бы, доброжелательные люди имеют свои цели. Возможно, они и сами не осознают этого. Они могут притворяться, изображая сочувствие, но на самом деле они все – потребители.
Я моргаю и вздрагиваю, когда он внезапно сжимает руку в кулак.
– Ты спрашиваешь, почему мы привлекаем в Ист-Пойнт новую кровь? – переспрашивает он, не глядя на меня. – На это есть несколько причин. Прежде всего, мир вокруг нас постоянно меняется, и люди, которые нас окружают, тоже. Мы сами стали частью этого процесса. Мы зависимы от людей: используем их, пока они нужны, а когда их время истекает, выбрасываем, словно мусор.
– Да это же просто жесть, – говорю я.
– Да, – соглашается он. – Но так устроен мир. На одной доброте далеко не уедешь.
– Хорошо, что я не добрая.
Брэкс опускает взгляд своих карих глаз, в которых переплетаются изумрудные, стальные и ореховые нити.
– Мы приглашаем тех, кто в нас нуждается, – говорит он. – Молодежь с потенциалом: будь то талант, ум или преданность. Последнее качество найти непросто, но у меня есть ощущение, что ты обладаешь им.
– Думаешь, я предана? – уточняю я.
Он неопределенно пожимает плечами.
– Пока что да.
– Ну и дела.
Я отворачиваюсь, кладу локти на стойку, сплетаю руки и опираюсь на них.
– Что это вообще значит? Я пока что предана?
– Давай представим ситуацию, – говорит Брэкс. – Ты не обязана отвечать, но, если считаешь, что я ошибаюсь, скажи прямо.
Я избегаю его взгляда.
– Представь, что кто-то видит тебя в самый уязвимый момент, – продолжает он.
Мне становится трудно дышать. Я не хочу представлять себя в таком положении, потому что это уже происходило. Они все это видели. В грязном трейлере, где я оказалась в ловушке, окруженная людьми, которые не имели права быть рядом. Они использовали мою слабость против меня, зная, что у меня нет выбора.
– Представь, что они предлагают помощь, когда у тебя совсем ничего не осталось. Обещают хранить твои тайны, хотя могли бы использовать их против тебя. Что ты думаешь о ситуации, когда все, чего они требуют взамен, так это позволить им заботиться о тебе?
Я сжимаю в руках рюмку и внезапно поворачиваюсь, чтобы метнуть ее. Стекло с грохотом разлетается на осколки, ударившись о темную стену в нескольких футах от головы Брэкстона. Когда я поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом, моя грудь вздымается и опускается в такт сбитому дыханию, но Брэкс остается совершенно неподвижным. Работники в другом конце бара замирают, но ни один из них не произносит ни слова, и после нескольких секунд молчания они медленно возвращаются к работе.
– Так вот почему он это сделал?! – восклицаю я. – Потому что хочет заботиться обо мне?
Брэкстон не сводит с меня взгляд.
– Это еще не все, но речь идет только о нем и тебе, Авалон. Я хочу, чтобы ты дала ему возможность рассказать тебе все самому. Ты имеешь право злиться, это твое дело. Но не убегай от него. Не убегай от нас.
Убегать? Они не дают мне возможности сбежать. Похоже, что бы я ни предприняла, Бешеные парни всегда оказываются быстрее.
– Тогда что прикажешь мне делать? – спрашиваю я, медленно откидываясь на спинку стула.
Брэкс перегибается через стойку и берет еще одну рюмку.
– Ну, пока, – говорит он более легким тоном, чем раньше, когда наливает еще одну порцию. – Почему бы нам тебя не напоить?
Я смеюсь, и этот звук кажется мне слишком громким и даже слегка безумным. Качаю головой, но все же беру рюмку, которую он мне протягивает.
– Ты реально странный, ты в курсе? – говорю я.
Он усмехается.
– Чтобы понять, что такое странность, нужно быть особенным.
Да, это так, думаю я, запрокидывая голову. Черт возьми, это действительно так.
Глава 21. Дин
Вокруг меня словно кружат стервятники, готовые броситься на добычу. Их алчные взгляды не оставляют меня ни на мгновение. Они следят за каждым моим движением. Внутри меня нарастает странное чувство, похожее на голод, но не телесный, а какой-то другой – более глубокий. Хочется разорвать себя на части и отдать их тому, кто предложит больше. В конце концов, все мы, люди, – лишь создания, движимые инстинктами, скрывающиеся за маской цивилизованности.