Едва мы покидаем парковку, как мой телефон начинает звонить. Я смотрю на экран и недовольно хмурюсь, но затем принимаю вызов и подношу трубку к уху.
– Хочется верить, что у тебя была серьезная причина заставлять меня ждать так долго, чтобы сообщить, что она с тобой, – говорю я с сарказмом.
– Чего? – раздается голос Райли в трубке. И в этот момент я слышу, что за моей спиной открывается входная дверь общежития.
Я оборачиваюсь и вижу, как Райли выходит на улицу. Заметив меня и остальных, она хмурится, а я вешаю трубку и бросаюсь к Райли.
– Где она? – рычу я.
Райли пристально смотрит на меня, и ее глаза расширяются от удивления. Она резко поднимает руку с телефоном, как будто хочет защититься, но я вырываю у нее мобильник и бросаю его на землю. Он отскакивает и приземляется на тротуар в нескольких шагах от нас, а я упираю кулаки в бока и чувствую, как внутри меня что-то сжимается. Нехорошее предчувствие, словно холодный ветер, пробирается под кожу.
– Авалон здесь нет, – мягко произносит Райли. – Я позвонила тебе, потому что нашла кое-что для нее и не смогла дозвониться.
Абель медленно приближается, а его взгляд прикован к Райли, словно магнит. Она отступает, будто пытаясь раствориться в пространстве, и ее взгляд скользят по его лицу, а затем устремляются ко мне.
– Уверяю тебя, Дин, я понятия не имею, где она. Авалон была у меня в комнате всего двадцать минут назад, но потом…
Райли резко оборачивается и обводит взглядом стоянку.
– И где же она сейчас?
– Что ты обнаружила? – Абель меняет тему, делая шаг вперед.
Тогда Райли мгновенно напрягается и смотрит на него взглядом, полным гнева.
– Я ничего вам не скажу, пока не поговорю с ней, – заявляет она.
Ее слова звучат смело для человека, который скоро может оказаться в опасной ситуации, если не осознает, с кем имеет дело.
– Ты нам расскажешь, – говорю я, делая шаг вперед. Райли пытается отступить, но я крепко хватаю ее за шею и наблюдаю, как ее глаза расширяются от испуга. – Я не люблю причинять боль женщинам, – говорю я. – Но ты была последней, кто ее видел, Райли. Поэтому ты расскажешь нам, что обнаружила, а потом поможешь найти ее.
Я чувствую, как Абель сверлит меня взглядом, но я не отрываю внимания от Райли. Мои руки сжимают ее горло, и она впивается ногтями в мои запястья. Ее глаза расширяются, она рефлекторно сглатывает, и я чувствую, как ее пульс ускоряется под моими пальцами. Ее взгляд мечется с Абеля на меня, как у загнанного зверя.
– Она попросила меня узнать, чем занималась ее мать последние несколько месяцев, – дрожащим голосом начинает Райли. – Авалон не знала точно, что ищет, но подозревала, что Патриция замешана в том, что случилось в Плекстоне.
Моя хватка становится железной.
– Как ты узнала об этом?
– Она сама мне рассказала, – шепчет Райли и вздрагивает, когда моя хватка становится еще крепче. Ее ногти сильнее впиваются в мои запястья, разрывая кожу до крови, а в глазах плещется жестокость. В этот момент она словно превращается в Авалон. Но, как и Ава, по сравнению со мной Райли слишком слаба, и я чувствую, как постепенно страх проникает в каждую клеточку ее тела.
– Я знаю, через что прошла Авалон, Дин, – говорит она мне. – И знаю, что она сделала.
Она рискует, сообщая мне, что владеет одним из наших секретов. Даже если Райли не понимает этого до конца, ее слова могут подразумевать, что ей известно не только о том, как Авалон расправилась со своим обидчиком, но и о нашей роли в его исчезновении.
– Хочешь сказать, что ты с нами?
Во взгляде Абеля читается презрение, но меня это не волнует. Если бы Райли намеревалась нам навредить, она бы сделала это много месяцев назад. Ведь она работает на нас уже долгое время.
– Нет, придурок, – резко отвечает она, бросая на него хмурый взгляд. – Я хочу помочь вам, потому что я на ее стороне.
Ее глаза округляются, а брови стремительно ползут вверх.
Когда моя хватка ослабевает, Райли начинает судорожно кашлять, хватаясь за горло.
– Что ты обнаружила? – Я снова задаю свой вопрос.
– Ее матери переводили значительные суммы с неизвестного счета, который, как оказалось, принадлежит иностранному лицу. Это реально большие бабки.
– Их перевели, когда Авалон подверглась насилию?
Скрывать правду больше нет смысла.
– Нет, – отвечает Райли, избегая моего взгляда. – Финансовая поддержка была постоянной на протяжении многих лет. – Она скрещивает руки на груди и, нахмурившись, отворачивается, несмотря на то, что продолжает говорить. – Денег было достаточно, чтобы обеспечить ей достойный уровень жизни. Сотни тысяч долларов ежемесячно в течение последних девятнадцати лет. Не представляю, почему она продолжала жить в той канаве.
Осознание того, что кто-то оказывал Патриции щедрую поддержку, пока она находилась рядом с Авалон, дается мне с большим трудом. Кто же этот загадочный благодетель?