— Тебя спасла ведьма? — Кажется, это его удивляет.
— Меня спасла подруга, — отвечаю я.
— И она ведьма? — спрашивает он уже с большим интересом. — Она смогла переместиться вместе с тобой?
— Так сказал волк, — бормочу я.
Его янтарные глаза на миг отводятся в сторону и снова обращаются ко мне. Кажется, он вдруг осознаёт, что всё ещё держит меня. Стоит ему разжать руки, как мир начинает расплываться.
На этот раз я чувствую, как исчезаю.
Как его очертания становятся всё менее чёткими.
А потом… я снова лежу на кухонной столешнице и слышу голоса друзей.
— Ты наверняка что-то сделала, ведьма, — обвиняет её Серен.
— Я ничего не делала! Это невозможно! — огрызается Эрис.
Я пытаюсь слезть. Кто-то из них тянется мне помочь, но я отмахиваюсь.
— Мне очень нужно в душ и переодеться, — бормочу. Ноги касаются пола. Оба смотрят на меня, а я не знаю, что сказать.
— С её шеей произошло то же самое, — произносит Серен, словно только сейчас вспомнил.
Эрис хватает меня за плечо.
— Серафина, расскажи, как ты себя исцелила.
Я качаю головой.
— Никак. Я не знаю, как это объяснить, — шепчу. Затем смотрю ей в глаза и замечаю, что они уже не того цвета, что прежде. Теперь они ярко-голубые, ярче всех, какие я когда-либо видела. Почти неестественного оттенка.
— Твои глаза, — выдыхаю я. Она убирает руку. — Ты ведьма. — Я всплёскиваю руками. — Я даже не знала, что всё это существует. Что такое вообще возможно. — Меня охватывает злость при мысли, что единственный человек, которому я доверяла, скрывал от меня такую тайну. — Почему ты мне не сказала? Кто ещё в моей жизни мне врёт?
— Только я, — признаётся она. — Остальные твои друзья именно те, за кого себя выдают. Они люди.
— Тогда кто я? — спрашиваю я.
Эрис смотрит через моё плечо на Серена, но я не свожу с неё глаз.
— При нём можешь говорить свободно. Он не раз спасал мне жизнь.
— Мы не доверяем волкам. Они защищают только своих, — возражает она.
— Ну так вот, он убил двух волков, чтобы спасти меня.
Её глаза расширяются.
— Не может быть.
— Может, — резко отвечает Серен.
— Зачем волку рисковать своей стаей ради Серафины? — Она спрашивает скорее саму себя, но Серен всё равно отвечает.
— Я связан с ней, — говорит он. Я резко поворачиваюсь к нему. Не может же это означать то, о чём я подумала.
— Связан со мной? — Я качаю головой. — Нет, это не так.
— Так, — уверенно отвечает он.
— Тебя прокляли, — говорит Эрис. Серен кивает, и они обмениваются взглядами. Оба понимают что-то, чего не понимаю я.
— Много лет назад. Я никогда особенно об этом не задумывался. — Серен смотрит на меня. — Пока не встретил тебя. — Он внимательно следит за моей реакцией.
— Меня?
— Я связан со смертным или бессмертным, который предложит помощь, не испытывая ни капли страха, — произносит он так, словно повторял эти слова уже тысячу раз.
— Должно быть, ты здорово разозлил ту ведьму, — ворчит Эрис, проводя ладонью по лицу.
— Да, похоже на то. Ведь никто не помогает волкам без страха, верно? — В голосе Серена слышится злость, но по тому, как он смотрит на Эрис, этого совершенно не скажешь.
— Верно. — Теперь злится уже она. — Из-за войны. Или ты забыл, волк?
— Войны? — переспрашиваю я.
— Да. Это было давно. Ещё до того, как миры отделили друг от друга, — говорит она.
— Очень давно, — соглашается Серен.
— Что произошло? — спрашиваю я, но оба замолкают.
— Проклятый Король, — наконец отвечает Эрис.
— Что ты имеешь в виду? Что он сделал?
— Проклятый Король — самое могущественное существо во всех мирах, — заявляет она. — Сотням сильнейших ведьм и драконов пришлось объединить силы, чтобы заточить его.
— Драконов? — Хотя после вампиров, волков и ведьм эта новость не так уж меня потрясает. — А кто ещё существует? Феи? — Я тру лоб, пытаясь справиться с растерянностью. От всего происходящего голова идёт кругом. — Этого не может быть. Я сплю. Бабуля всегда говорила, что однажды мои сны доведут меня до беды. Похоже, она была права.
— Раньше твои сны никогда не были отчётливыми, Серафина, — напоминает Эрис. — До недавнего времени. — Она морщится.
Я вдруг вспоминаю, как Эрис постоянно настаивала, чтобы я выпила что-нибудь перед сном, или предлагала шоколад. Мне это всегда казалось странным, но я была благодарна, что кто-то обо мне заботится, особенно после смерти бабули.
До её переезда мои сны не были сплошной бессмыслицей. Мне снились другие миры и странные вещи. Просто почти ничего больше я не помню.
— Напитки? Шоколад? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри всё сжимается от предательства. Серен молчит, а Эрис выпрямляется.
— Ты не должна была встретиться с ним, Серафина. Зелье должно было этому помешать.
— В ту ночь, когда я впервые его увидела, я не съела шоколад.
Она кивает.