— Следующий, — произносит кто-то, и по моей спине снова проходятся когтями. На этот раз они впиваются глубже, раздирая плоть. Слёзы льются всё сильнее, почти так же обильно, как кровь, стекающая по бокам и окрашивающая траву подо мной. Я вот-вот потеряю сознание, но почему-то этого не происходит. А мне так хочется отключиться, терпеть такие пытки невозможно. Каким-то образом мне в рот набивается трава, и я могу думать лишь о том, как мечтала увидеть зелень и солнце, пока сидела в той камере.
А теперь я лежу здесь, пытаясь не задохнуться в траве, пока волки исполосовывают мою спину, словно расчерчивают карту.
— Прекратите! Пожалуйста, прекратите! — всхлипываю я. Серен рычит. Слышу какую-то возню, но от невыносимой боли не могу открыть глаза. Боюсь даже пошевелиться: вдруг станет ещё хуже.
Когти исчезают. Серен что-то кричит мне, но зовёт девочкой, а не по имени. Я вдруг понимаю, что так и не сказала ему, как меня зовут. Сделав несколько глубоких вдохов, слышу знакомый голос, и все вокруг начинают кричать. Пытаюсь разобрать слова, когда чья-то ладонь касается моих волос. Прикосновение осторожное, без грубости и боли, которые я только что испытала.
Поначалу я совершенно не понимаю, что происходит.
С трудом разлепив веки, вижу рядом Серена. Но ладонь на моём затылке принадлежит не ему. Я точно знаю это, потому что обеими руками он вцепился в траву по бокам от себя.
Он что-то мне говорит.
Кажется, просит открыть глаза. Хотя нет, вряд ли: они ведь уже открыты.
Ладонь исчезает с моей головы, и только тогда до меня доходит, что кричали Серен и остальные.
— Здесь ведьма.
Глава 13
Серафина

— Тебе нужно двигаться. — Слова звучат торопливо, кто-то легко касается моей спины. — Серафина, я сказала, двигайся, — повторяет тот же голос, теперь ещё настойчивее.
— Эрис? — шепчу, не веря, что это действительно она. Кажется, я слышала её голос ещё секунду назад, но решила, что мне почудилось. Может, это очередной сон. Я моргаю и наконец вижу её отчётливо. Наверняка она волновалась, куда я пропала. Такое чувство, будто с нашей последней встречи прошли месяцы.
Постойте! Как она меня нашла?
— Да, это я. Шевелись, Серафина. Я долго их не удержу, — цедит она, вытягивая перед собой обе руки. Она прекрасна и полна силы: твёрдо стоит на ногах, а белые волосы обрамляют её лицо, словно у ангела.
Спина горит огнём. Я изо всех сил пытаюсь подняться, но всякий раз снова падаю на землю.
— Давай помогу, — предлагает Серен.
— Только тронь её, волк, и я оторву тебе голову! — рявкает Эрис.
Даже сквозь боль, даже подозревая, что всё это галлюцинация, я не хочу, чтобы она так с ним разговаривала.
— Он мой друг, — слабо произношу я. Эрис прищуривает ярко-голубые глаза, глядя на него. Через несколько секунд она шевелит рукой. Что бы она ни сделала, Серен оказывается свободен. Никто не пытается ни пошевелиться, ни заговорить, когда он осторожно поднимает меня и прижимает к груди. Из-за ран ему трудно устроить меня поудобнее. Я пытаюсь отдышаться и вздрагиваю от его прикосновений.
— Прощайте, волки, блохастые ублюдки! — Эрис машет им пальцами и тянется ко мне. Стоит ей взять меня за руку, как мир начинает кружиться, а в следующее мгновение мы уже дома.
На этот раз я уверена, поскольку на старом деревянном полу виднеется пятно. В десять лет я разлила бутылочку красного пищевого красителя, и вывести его так и не удалось. Бабуля даже не рассердилась, но я всё равно отчаянно пыталась отмыть пол.
— Проклятье, ведьма! Что это было? Никто не должен обладать силой, позволяющей перемещаться между царствами и мирами, — говорит Серен. Я чувствую, как он слегка пошатывается, держа меня на руках.
— Заткнись, волк. Ты и сам знаешь, что тебе вообще нельзя здесь находиться, — огрызается Эрис. По голосу слышно, что ей нехорошо. — Положи её на стол.
— Как долго тебя не было? — спрашивает её Серен.
— Ты же знаешь, что время здесь течёт иначе. Человеческий год и наш — не одно и то же. — Эрис смахивает всё на пол, и Серен осторожно укладывает меня на столешницу животом вниз. Первое, что я чувствую, — холод: от него напрягаются мышцы живота. Странно оказаться здесь. И всё же я лежу на той самой столешнице, на которой когда-то готовила моя бабушка, а теперь готовим мы с Эрис.
— Эрис. — Вместо голоса выходит хрип.
— Да?
— Ты настоящая? Или я сплю? — едва слышно шепчу я. Я прижимаюсь к столешнице, ощущая тепло стоящей рядом Эрис. И впервые за долгие часы тело наконец сдаётся. Веки тяжелеют, хотя мысли по-прежнему мечутся в голове, и я чувствую, как засыпаю. Не проваливаюсь во тьму, не теряю сознание, а погружаюсь в глубокий сон от полного изнеможения.
— Пряха судьбы, — раздаётся за моей спиной низкий голос.
Я резко отворачиваюсь от края обрыва и вижу его — янтарные глаза прожигают меня насквозь. Ветер хлещет по спине, и боль вспыхивает, словно в разорванную плоть вонзаются зазубренные огненные копья; я пошатываюсь, едва не падая, — каждый нерв кричит от боли. Его люди молча стоят рядом. Либо они меня не видят, либо он приказал им не двигаться. Судя по их напряжённой неподвижности, второе. Но ему до этого нет дела. Он отсылает их одним взглядом.