— Я скажу тебе это во второй раз, Эбигейл. Повторяй за мной: когда я даю обещание, я держу своё грёбаное слово. Скажи это. — Его холодный голос ударяет меня прямо в грудь, сбивая дыхание.
— Нет, — шиплю я.
Мои разум и тело вышли на поле боя и противостоят друг другу в безжалостной войне не на жизнь, а на смерть. Темп движений пальцев Деона становится впечатляющим, и обжигающая дрожь пробегает по моей спине.
Оргазм накрывает мою киску, сжимая и растягивая моё достоинство, сокрушая мою совесть, заставляя меня наклонить голову и закрыть глаза, когда я хватаю ртом воздух, готовая к свободному падению в эту блаженную пустоту.
Я снова открываю глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Деон берёт иглу без колпачка и приставляет острый металлический наконечник к моей груди.
Это зрелище заставляет меня подпрыгнуть, и моё сердце пропускает несколько ударов, когда каждый мускул в моём теле напрягается, как резиновая лента, замораживая этот потрясающий оргазм. Адреналин ударяет мне в голову, и всхлип удовольствия и ужаса срывается с моих губ, эхом отражаясь от белых стен.
— Ещё раз, Эбигейл, раз уж ты такая чертовски упрямая. Повтори предложение. Давай, — рычит Деон, в его чёрных глазах пылает адский огонь.
Перед этой угрожающей иглой, приближающейся к моему правому соску, и его пальцами, проникающими внутрь меня, я качаю головой, неспособная больше ничего понимать. Я открываю рот, готовая повторить его грёбаное предложение, но моя гордость застревает у меня в горле и заставляет проглотить слова.
Наша потребность в контроле вышла на поле боя, и я сражаюсь больше не против себя, а против Деона в безумной и бесполезной борьбе за превосходство. У нас обоих есть власть друг над другом, но наши внутренние демоны каждый раз подталкивают нас претендовать на неё.
Он расплывается в победоносной улыбке, когда видит борьбу на моём лице.
Он чертовски смертоносен, как падший ангел со сломанными чёрными крыльями, но небесный свет всё ещё сияет в его адских глазах, помнящих божественный облик бога.
Его пальцы замедлили свой темп, уменьшая неудержимый порыв, с которым моё тело приближалось к пропасти оргазма, оставляя меня кружиться в неведении восторга. Однако прежде чем я успеваю выразить своё разочарование, он наклоняется ближе, и я фиксирую взгляд на остром кончике, который угрожающе поблёскивает в нескольких дюймах от моего напряжённого соска.
— Чёрт возьми, Деон, что ты хочешь сделать? — Я тяжело дышу, мои глаза становятся большими, как блюдца.
— Я пронзаю эти прекрасные сиськи своей силой, Эбигейл. — Его голос наполнен абсолютным доминированием и голодом.
Моему мозгу требуется секунда, чтобы осознать это ощущение, но когда я чувствую, как острая, жгучая игла проникает в мой сосок, а пальцы Деона снова двигаются внутри меня, крик мучительного удовольствия царапает мои голосовые связки, а глаза закатываются. Боль и наслаждение накладываются друг на друга, распространяя электрическую дрожь по всему моему телу.
Это безумие. Совершенно и бесповоротно сумасшедшее. Он болен. Я больна. Мы два больных человека.
Жгучая боль от иглы, пронзающей мой сосок, превращается в ошеломляющее удовольствие, когда я смотрю, как маленькая алая струйка стекает по моей коже.
— Повторяй за мной, Эбби: когда я даю обещание, я держу своё грёбаное слово, — приказывает Деон, понизив голос на три тона. Он смотрит на мою грудь и глаза с такой интенсивностью, что я чувствую себя почти сдираемой кожей, как будто он прокрадывается внутрь меня целиком.
— Когда я… — начинаю я, но слова замирают у меня на языке. Гордость овладевает мной в последней отчаянной попытке противостоять бредовому, эйфорическому безумию, которое вызывает Деон.
Глаза Деона вспыхивают, и его пальцы снова медленно проникают в моё влагалище, заставляя долгожданный оргазм отступить ещё раз.
— Ещё раз, маленький кролик, — повторяет он, берясь за вторую иглу. Он откупоривает её ртом и подносит ближе к другому соску.
Я подпрыгиваю от этого зрелища. Хотя я всё ещё чувствую, как первая вонзается в мою плоть, вызывая обжигающую дрожь с каждым моим вдохом, я не готова проколоть оба соска.
Но моя гордость сильнее моего ужаса, и, тяжело дыша, как загнанное животное перед хищником, я сильно прикусываю губу и мысленно готовлюсь. Контрастные ощущения боли и удовольствия, ненависти и любви, безумия и разума, которые бушуют в моём теле, заставляют меня понять, что я всё глубже погружаюсь в свою самую тёмную порочность.
От укола второй иглы, пронзающей меня, моя спина и бёдра приподнимаются.
— Боже, Деон! — Я кричу с такой силой, что матрас подо мной трясётся. Или, возможно, это моя конвульсивная дрожь из-за моей рапсодии.
Моё тело, мои мышцы, нервы, кости, кожа вывихиваются, натягиваются, рвутся под ужасающей силой власти и контроля, которые Деон оказывает на меня. Оргазм разрастается в моём животе, поглощая мои органы в своей бесконечной бездне, готовый взорваться подобно сверхновой, угрожая убить меня.