Я сама не верила в то, что несла, но говорила максимально уверенно.
Райс застыл, как статуя.
— Мы совсем не похожи, Скай. Ты мягкая, хрупкая, уязвимая и эмоциональная.
— Я не…
— Это неплохие качества, но они не для этого места. Не для мира за стеной. Ты — как новорожденный львенок, окруженный хищниками с острыми зубами. Мне не нужен в отряде львенок. Ты слишком быстро умрешь, а я уже потерял двух бойцов.
Господь милосердный, этот ублюдок даже не попытался отыграть горе, — слова о смерти подчиненных прозвучали поразительно сухо и безэмоционально. Либо он искусный актер и прячет боль глубоко внутри, либо козел без эмпатии и чувств.
— Я сочувствую тебе, — как можно мягче сказала я, на деле не испытывая ничего к его потере. — Но ты не знаешь меня, оцениваешь по паре испытаний и пробежек. Я три месяца выживала в лесу вместе с Бесом, тем парнем, который сейчас в отряде Лурдес. Я быстро научилась охотиться, метать ножи, в Слоуне я…
— Скай, — остановил он. — Ты напрасно распинаешься.
— Увидь во мне потенциал, что-то большее, чем мои эмоции!
— Я вижу, но ты не подходишь для моего отряда, — не отступал он.
— Подхожу!
— Нет.
Не злись, не злись, не злись.
К горлу, словно желчь, начали подступать оскорбления. Эмоции пульсировали в груди и давили изнутри, а я отчаянно пыталась сдерживаться.
Райс действовал на меня как катализатор, пробуждая внутри все самое худшее.
— Сейчас все командиры будут бороться за то, чтобы забрать тебя.
Он был прав. Двое командиров уже успели поговорить со мной, пока врачи вели меня в машину скорой помощи. Еще один недавно назначенный Мрачный командир наведался ко мне, когда мне штопали ногу.
Все получили отказы.
— Мне нужно к тебе, — сквозь зубы процедила я.
— Нужно?
Я проигнорировала его вопрос.
— Хорошо. Что ты хочешь за то, чтобы взять меня в отряд?
— Ничего.
— Наверняка тебе что-нибудь нужно, давай заключим сделку.
— Ты ничего не можешь мне дать.
Он был до трясучки непробиваемым.
Мне нужен сильный ход.
— Жесткие диски, — я сама не верила в то, что предлагаю. — Хочешь, я достану их?
Маска безразличия дрогнула, позволив проблеску раздражения мелькнуть на лице Райса.
— Не неси бред, ты умрешь, как только выйдешь за стену.
Ему было так легко отмахнуться от меня. Одно движение ресниц — и все, что я говорила, становилось несущественным. Это приводило в бешенство.
— Ты не знаешь, что я могу, — я заводилась все сильнее. Еще одно пренебрежение моими возможностями, и я взорвусь. — Мы можем заключить сделку. Я достаю тебе жесткие диски, а ты берешь меня в отряд.
— Нет.
— Да почему нет? — рявкнула я и ударила по столу. Посуда задребезжала. Сок вылился за край стакана. Несколько взглядов метнулись к нам, и только тогда я обратила внимание, что столовая начала заполняться людьми.
Все. Лимит терпения был исчерпан. Райс, казалось, даже не заметил моего всплеска эмоций, или не был удивлен им, ответив раздражающе спокойно:
— Потому что ты этого не сделаешь. Это слишком сложная задача. Даже для меня.
Я отодвинула поднос в сторону, как будто он был преградой перед моей целью стать частью первого отряда.
— Ну а ты не допускаешь мысли, что я могу быть лучше тебя? Или Теневой грейд заставил тебя думать, что все, кроме тебя, жалкие, ни на что не способные ничтожества?
— Давай так, — Райс тоже отодвинул свой поднос и сложил руки в замок, — ты можешь быть лучше меня, но точно не в том, что касается опасного проникновения в лабораторию, кишащую сотней зараженных.
— Заключи со мной сделку, что тебе стоит? Не справлюсь — ты ничего не потеряешь, а у меня хотя бы будет шанс.
— Ты даже не будешь пытаться достать их, — категорично заявил он.
— С чего бы?
— Я так сказал.
Каждый раз, когда я думала, что достигла предела ненависти, Райс доказывал мне, что я способна на гораздо большее.
— Я достану чертовы жесткие диски, принесу их тебе и швырну в лицо, чтобы ты ими подавился. И ты возьмешь меня в отряд. А если нет, я испорчу тебе жизнь.
Уголки его губ дрогнули. Он не воспринимал меня всерьез. Совсем.
— А что стало с угрозой: «Я убью тебя, Райс»?
— Она в силе, — я сжала край стола. — Но сначала я заставлю тебя пострадать.
— Вот как, — ухмыльнулся он.
Какой же омерзительный… высокомерный… наглый ублюдок.
— Ну вот и зачем мне такой человек в отряде? Тебя швыряет от улыбки до угроз за считаные секунды.
— Обычно я не такая! Это ты выводишь меня своей непробиваемостью! Ты вообще знаешь другие слова, кроме «нет»? Ты как робот: «нет, нет, нет, нет», другие программы вот тут имеются? — я постучала себя по голове.
Он не ответил, и я продолжила:
— Нужно быть добрее к миру, к людям, чаще говорить «да», благодаря этому открываются новые возможности в жизни, знаешь?