Упираясь коленями в кровать, я медленно поднимаюсь и опускаюсь на нём. Новая поза приятна, но телу нужно привыкнуть к тому, насколько глубже Каликс теперь входит. Я наклоняюсь к его груди, и наконец появляется нужное давление на клитор. Его ладони скользят по моей спине и заднице, а сам он приподнимает бёдра от кровати, двигаясь мне навстречу.
Я резко втягиваю воздух: по телу проходит первая дрожь надвигающегося оргазма. Я уже на самом краю. Бёдра двигаются всё быстрее, в погоне за удовольствием, которое вот-вот накроет меня с головой.
— Вот так, бери его, Дами, — мурлычет Каликс, запрокидывая голову и открывая шею.
Его слова только сильнее меня заводят, и я начинаю двигаться на нём ещё быстрее.
— Ох, блядь, — выдыхает он.
На его шее натягиваются сухожилия, когда Каликс стискивает челюсти. Видеть его под собой, видеть, насколько сильно я на него действую, — этого хватает, чтобы окончательно сорваться с края. Оргазм обрушивается на меня, я вскрикиваю, и мои бёдра замедляются, переходя от бешеной скачки к плавным движениям, пока я растягиваю удовольствие.
Каликс резко садится и обхватывает меня руками. Я чувствую, как его член дёргается внутри, пока мои мышцы ритмично сжимают его. Вздрагиваю от щекотного прикосновения пальцев, скользящих вниз по спине. Каликс хватает меня за задницу и притягивает ближе. Он прижимается лбом к моим ключицам, пока я жадно хватаю воздух, пытаясь отдышаться.
Он покрывает верх моей груди нежными поцелуями, прерываясь лишь на тяжёлые вдохи. Я обнимаю его за голову и жду, пока сердце немного успокоится, хотя оно всё ещё колотится слишком быстро. Через несколько долгих мгновений Каликс отрывается от моей груди и смотрит на меня. Взгляд у него мягкий и расслабленный; он внимательно изучает моё лицо. Я сглатываю, гадая, что он скажет.
Каликс с громким шлепком бьёт меня по заднице, и я вздрагиваю от неожиданности.
— Потрясающе. Хочешь горячего какао?
Я фыркаю от такого будничного вопроса, но радуюсь, что он не собирается превращать наш секс в какое-то событие и разводить сентиментальную хрень.
— Не-а. Слишком много телодвижений.
Я начинаю слезать с Каликса. Его губы приоткрываются, и он тяжело вздыхает.
— Я сделаю, — предлагает он хриплым голосом, пока я сползаю с кровати и иду в ванную.
— У меня такое чувство, что я усну раньше, чем ты вернёшься, так что не беспокойся обо мне. Если сам чего-нибудь хочешь — иди возьми, — бросаю я через плечо.
Каликс откидывается назад и устраивает голову на моих пушистых подушках.
— Всё, что мне нужно, уже здесь. — Он снова приподнимает голову и смотрит на меня. — Во всяком случае, через несколько минут точно будет.
Я постукиваю пальцами по двери и прикрываю её, чтобы привести себя в порядок. Ради собственного душевного спокойствия решаю не придавать значения его словам.
Выйдя из ванной, я направляюсь к своей стороне кровати. Каликс лежит голый, раскинувшись во весь рост, и выглядит как воплощение самой непристойной фантазии. Он не сводит с меня глаз, пока я иду к прикроватной тумбочке и выключаю единственную лампу.
Пижаму даже не ищу. Зачем, если рядом столько золотистой кожи, которая согреет меня куда лучше? В комнате так тихо, что я слышу собственное дыхание, пока откидываю простыню, под которую Каликс даже не потрудился забраться. Я облизываю губы. Сейчас я буду спать рядом с ним. Только он и я в моей кровати. И почему-то мне кажется, что этим я лишний раз подтверждаю, насколько безрассудно поступаю, когда дело касается этих парней.
Но я слишком жадная, чтобы отказываться. Хочу узнать, каково это — спать рядом с ним и с остальными. Хочу понять, прогонит ли пробуждение рядом с ним после целого дня сна хотя бы часть одиночества, с которым я неизменно просыпаюсь каждую ночь.
— Почему ты там стоишь, Дамиана? — раздаётся в тишине мягкий голос Каликса.
Вместо ответа я забираюсь в кровать. Каликс не оставляет между нами ни сантиметра: тут же просовывает ноги под простыню и придвигается вплотную ко мне. Только когда он утыкается носом мне в плечо, я замечаю, что задержала дыхание. Его язык лениво скользит по месту укуса. Там всё ещё немного болит. Я лежу неподвижно, но киска сжимается.
— Спи, Дами, — бормочет Каликс, и я наконец выпускаю задержанный воздух.
Мне требуется несколько минут, чтобы успокоиться, но постепенно дыхание выравнивается, тело расслабляется, а глаза сами собой закрываются.
— О боже, блядь! Что ты делаешь?
Я резко сажусь и щурюсь. Сквозь тяжёлые шторы пробивается тонкая полоска света. Чья-то рука крепче обхватывает меня поперёк бёдер, пальцы впиваются в кожу. Я поворачиваю голову и вижу Каликса: губы чуть приоткрыты, глаза закрыты. Какого хрена этот грохот его не будит? Я отбрасываю простыню и, топая, выхожу в коридор искать источник шума.