Каликс не спорит. Просто стягивает футболку и бросает её на капот машины, в которой сидит ведьма. Я быстрым шагом направляюсь к нему, подхожу почти вплотную и заставляю отступить. Не останавливаюсь, пока мы не оказываемся за машиной, вне поля зрения ведьмы.
Каликс хмуро смотрит на меня сверху вниз, затем переводит взгляд на машину и улыбается, но ничего не говорит. Вместо этого придвигается чуть ближе и тянется к ширинке. Он глубоко вдыхает, раздувая ноздри.
Он быстро заканчивает раздеваться, кладёт джинсы на багажник и подмигивает мне. Я скрещиваю руки на груди и прищуриваюсь. Мне не нравится, что я только что повела себя как собственническая сучка. И ещё меньше нравится, что он это понял.
Каликс отходит от меня на несколько шагов. Он совершенно голый и выглядит, блядь, потрясающе. Он едва заметно опускает подбородок, и лицо сразу меняется: вместо красавчика-мотоциклиста я вижу в нём нечто куда более хищное. И, чтоб меня, от этого он становится только привлекательнее.
Я внимательно слежу за Каликсом, пытаясь не пропустить превращение и гадая, будет ли оно медленным и постепенным, как у Гуннара, когда тот начинает меняться, или совсем другим.
— Ты же знаешь, мне нравится публика, — замечает он, делая ещё один шаг назад.
Я киваю, всё ещё ожидая.
Кажется, золотисто-смуглая кожа Каликса начинает светиться изнутри. Я щурюсь, когда из него вырывается волна золотого света, и в следующее мгновение на его месте уже стоит полностью сформировавшийся огроменный лев с золотой гривой. Само превращение длится всего мгновение — я успеваю заметить только вспышку.
— Ух ты.
Я даже не пытаюсь скрыть своего восхищения и делаю шаг к нему. Рука уже поднята, я тянусь прикоснуться к нему, ни капли не опасаясь, что он может причинить мне вред.
— Подожди. — Гуннар делает шаг вперёд. — Его грива. Не трогай гриву.
Я тихо фыркаю.
— Я своих монстров постоянно трогаю, Котёнок. Не переживай.
Каликс отступает и поворачивается боком, словно предлагает мне более безопасное место для прикосновения. Шерсть на его золотисто-бронзовом боку с виду гладкая, как шёлк.
«Давай, Дами», — слышу я у себя в голове и резко поднимаю взгляд на Каликса.
— Уже.
Я запускаю пальцы в его шерсть и удивляюсь, какая она жёсткая, хотя на вид шелковистая.
«Ты это услышала?» — доносятся до меня слова Каликса.
— Да, тихо.
Я поднимаю вторую руку и глажу Каликса по боку.
— Это потрясающе.
Подношу ладонь к гриве, и золотистые пряди скользят между пальцами.
— Так, всё, представление окончено. Давайте уже разберёмся с делом. — Гуннар скрещивает руки на груди.
— Не дуйся, Котёнок. Мне твои жуткие зубы тоже нравятся.
Я отступаю и сжимаю ладони в кулаки. Но он прав. Не стоило так отвлекаться, ведь я не знаю, что сейчас происходит с Эйсон и находится ли она вообще здесь.
«Я пойду вперёд и проверю, есть ли поблизости ещё кто-нибудь», — сообщает Каликс, и я повторяю его слова остальным.
— Я почти никого здесь не чувствую, но, возможно, это ведьмы держат защитные контуры. Я вообще не замечаю их, пока буквально не наткнусь на них. Наверное, мне нужно подойти ближе, чтобы их почувствовать, — признаюсь я, ощущая себя немного бесполезной.
— Встретимся внутри, — говорит Грим Каликсу, и я чувствую, как он открывает портал.
Я даже не успеваю попросить взять меня с собой, как он исчезает, оставляя меня с Гуннаром и ведьмой в машине.
— Удобная у вас двоих способность, — уныло бормочу я.
— Не дуйся, Дами. Я могу вспомнить несколько случаев, когда с радостью обменял бы это на твою способность убивать человека, даже не прикасаясь к нему.
Несмотря на то что Гуннар немного меня подкалывает, я всё равно чувствую себя польщённой.
— Я вообще-то охуенно крутая, — соглашаюсь я.
Гуннар тихо смеётся и бросает на меня взгляд искоса.
— Тебе правда нравятся мои зубы?
В голосе слышится неуверенность, будто он думает, что я просто дразнила его.
— Ещё как! — Я поворачиваюсь к нему. — Ты даже не представляешь, сколько раз я мечтала, чтобы моя внешность соответствовала тому, какая я внутри.
Гуннар склоняет голову и внимательно меня рассматривает. Такое чувство, будто я только что сказала лишнее, но при этом совсем не жалею.
Почти все, рядом с кем я росла, — монстры, которых я считаю друзьями, семьёй, — выглядели совсем не так, как я. И всё равно были красивыми. Но именно так, по моим ощущениям, должна была выглядеть и я: пугающей, такой, к кому лучше не приближаться. А вместо этого я застряла в этом человеческом теле, которое не всегда ощущается своим. Наверное, примерно так чувствует себя усыновлённый ребёнок, когда смотрит на приёмную семью и не видит у родных ни таких же рыжих волос, ни других общих черт, которые помогли бы почувствовать себя одним из них.
Громкий рёв разрывает ночную тишину.
— Думаешь, это наш сигнал?
Гуннар наклоняется и берёт меня за руку.
— В твоей красоте есть что-то опасное, Дамиана. Достаточно одного взгляда — и человек уже в ловушке. Просто большинство настолько очарованы, что не замечают предупреждения.