Под моей ладонью его рука слегка двигается, и на дряхлого старика он точно не похож. Я убираю пальцы и складываю руки на коленях.
— Раньше мне было нельзя, — отвечает он.
Я тут же выпрямляюсь.
— Почему?
— Не могу сказать.
И вот тут я не могу разобрать, врёт он или нет. Странно.
— Не можешь или не хочешь? — снова задаю тот же вопрос, уже второй раз за эту неделю.
— Всё… сложно, — уклончиво отвечает он.
Я мрачно усмехаюсь.
— «Всё сложно» — это статус для «Вейгбука»4, а не нормальный ответ.
— Что такое «Вейгбук»? — Он склоняет голову набок.
— Да я над «Фейсбуком» пошутила… А, забудь.
Я закатываю глаза, уже немного раздражённая.
— Но теперь я могу тебя навещать, — добавляет он.
Я вздыхаю, снова чувствуя себя той, кого не посвятили в общий секрет. Так было всегда. Я принимаю монстров. Принимаю, что сама одна из них. Но они всё равно относятся ко мне так, будто я какая-то другая.
— Ладно.
Я фыркаю, поднимаюсь и хватаю свою кружку. И уже начинаю жалеть о горячем шоколаде. Сегодня желудок явно с ним не дружит.
— Не думаю, что в том, что ты рассказала, обязательно есть что-то странное, — говорит Грим, пока я ополаскиваю кружку и ставлю её в посудомойку.
Он опять ответил так хитро, что я не могу понять, говорит он правду или нет.
Я поднимаю взгляд к потолку.
— Это скорее ощущение. Будто что-то сдвинулось. Трудно объяснить. Есть и более мелкие странности. Например, Гуннар точно знал, где у меня посудомойка. В нём вообще было что-то знакомое. Даже тот лев почему-то меня к себе притягивал, только я не знаю, как это выразить словами. Наверное, я просто слишком много об этом думаю.
— Всегда доверяй своим инстинктам, — советует Грим и подносит кружку к раковине.
Я забираю её, ополаскиваю и ставлю в посудомойку рядом со своей.
— Мне кажется, это надо было произнести куда драматичнее. И чтобы на заднем плане играла какая-нибудь зловещая музыка.
Я поворачиваюсь к нему.
— И тебе стоит избавиться от мантии.
Он проводит ладонью по груди и животу.
— Думаешь, мне этот образ не идёт?
— Зависит от того, что у тебя там под ней.
Я скрещиваю руки на животе и прищуриваюсь.
— На большинстве картинок тебя изображают скелетом, но я видела твою руку, — напоминаю ему.
— Видела, — подтверждает он.
Я смотрю на него. Кажется, он смотрит в ответ, но с тем же успехом может пялиться в окно — откуда мне знать. Я пожимаю плечами. Хочет ходить в мантии — пусть ходит.
— Хочешь во что-нибудь поиграть или фильм посмотреть?
Грим слегка качает головой.
— Хотел бы, но мне пора. Долг зовёт.
Правда.
Я сразу скисаю.
— Серьёзно? Ты же только пришёл.
Звучит так, будто я навязываюсь, но мне плевать. Мне одиноко.
Не успевает он ответить, как я чувствую ярость, которая начинает просачиваться в комнату. Смотрю ему за спину и замечаю в воздухе лёгкое мерцание.
— Получается, ты не приносишь грехи с собой, — замечаю я и снова перевожу взгляд на него.
Впервые я вообще задумываюсь о тех грехах, которыми он обычно меня кормит, и о том, что с момента его появления здесь я их больше не чувствовала.
— Нет. Они остаются привязаны к душам на Иной стороне.
Он отступает на шаг, приближаясь к мерцанию.
— Я правда очень благодарна. Спасибо, — тихо говорю я совершенно искренне.
Он приходит ко мне с тех времён, когда я была ещё слишком маленькой, чтобы самой находить себе нормальную пищу. Грим ничего не отвечает.
— Не пропадай.
Я машу ему, когда он делает ещё один шаг назад и исчезает вместе с аппетитной сущностью, появившейся одновременно с мерцанием. Я только что поела, но живот всё равно урчит из-за упущенной возможности.
Я оглядываю пустую комнату. Ещё рано. Может, заглянет Тейус или Самсон. А вот возвращаться сегодня в клуб мне совершенно не хочется.
Вместо фильма я натягиваю свитер и собираюсь на улицу. Жизнь в такой глуши позволяет моим друзьям спокойно приходить ко мне, но иногда эта изоляция давит. Я влезаю в ботинки и решаю сходить к Фореа, сердцу леса. Она всегда где-то среди деревьев. Может, она даже знает что-нибудь о том льве.
ГЛАВА 6
Я бреду через лес, и с каждым шагом ботинки становятся всё тяжелее. После недавнего дождя земля насквозь промокла. Чтобы не лезть в самую глубокую грязь, я иду не по узкой тропинке, а рядом с ней.
Чем дальше я забираюсь в лес, тем отчётливее слышу кваканье лягушек и стрёкот сверчков. Я слышу и чувствую, как по земле несётся какое-то животное, ещё до того, как успеваю его увидеть. Через несколько секунд слева, метрах в пятнадцати от меня, появляется крупный самец оленя. Он несётся сквозь заросли, перепрыгивая поваленные деревья и кусты. Наверное, я его спугнула, хотя стараюсь идти тихо.
— Ну, хоть знаю, что лев тебя не сожрал.