Я сел. И понял, что поторопился с выводами. Передо мной сидел не тупой строевик, а, скорее всего, штабист. Человек, который всю жизнь писал боевые распоряжения и знает, что бумага бьёт сильнее кулака. Ночь над нашими папками он провёл не зря.
— Пункт первый, — полковник ткнул папиросой в листок. — Подвал. Там у тебя станки стоят, типография. Договор на подвал покажи.
Я молчал. Договора на подвал не было. Серёга в своё время договорился с Зимовым на словах, генерал махнул рукой: «Да занимай, всё равно пустует». Руки до бумаг так и не дошли. Это был мой промах — за все юридические тонкости в холдинге отвечал я.
— Нету, — удовлетворённо констатировал полковник. — Значит, у меня в подвале посторонние лица без всяких оснований эксплуатируют имущество организации. Это даже не аренда, Маньков. Это самозахват. Выставлю их завтра, и никакой суд мне слова не скажет.
Он перевернул лист.
— Пункт второй. Торговый зал на первом этаже. Арендатор — ТОО «Арес». Назначение — торговля охотничьим оружием. Так? Так, — сам себе ответил он и выпустил дым в потолок. — А что у тебя там сейчас? Оружие? Никак нет. Там у тебя девки с телефонами. Это как называется по вашему кодексу? Не по назначению используешь. Я, Маньков, в академии не только строевой занимался. Вот тебе основание расторгнуть досрочно.
Полковник прищурился.
— А если девки эти у «Ареса» не числятся, а числятся в каком-то другом твоём ТОО, так это ещё и поднаём. Без согласия наймодателя. Согласие письменное есть?
— Нет, — честно признал я. Письменного согласия не было.
— Пункт третий, — продолжил полковник, словно ставил задачу на карте. — Телефоны. Десять номеров. Абонент всех десяти — ДОСААФ. Договор со станцией на ДОСААФ. Оплата по счетам — от ДОСААФ. Это мои номера, Маньков. Захочу — завтра отключу.
Он поднял на меня глаза.
— Пункт четвёртый. Синичкина Людмила Викторовна. Помощник председателя. В штате ДОСААФ. На ставке. В моём подчинении, — он расплылся в гаденькой улыбке. — Штатные единицы утверждаю теперь я. Сокращение штатов, Маньков. Слыхал про такое? Приказ подпишу сегодня, ознакомлю под роспись завтра. И пусть хоть до Верховного суда доходит.
Это был удар ниже пояса. Люда опять попадала под раздачу.
— И пункт пятый, — сказал полковник и вдруг понизил голос, почти по-человечески. — Ты уверен, что Зимов вернётся? После операции на лёгких, сынок, возвращаются не в кабинет. Возвращаются на пенсию. На дачу. Внуков нянчить. Так что не жди его. Не придёт кавалерия.
Он раздавил папиросу в пепельнице.
— Значит, так, — подытожил полковник, будто заканчивал доклад. — Расклад тебе ясен. Пятница, Маньков, — это по-хорошему. Собрал манатки, вывез, и разошлись как в море корабли. А три месяца — по-плохому. Тогда я начну с подвала, потом телефоны, потом Синичкина. Каждый день буду выбивать по одному твоему окопу. К концу третьего месяца у тебя будет ровное поле. Выбирай.
— Я выберу, — ответил я, поднимаясь. — Поглядим, кто чей окоп утюжить будет.
Дверь я закрыл за собой так, что с потолка, кажется, посыпалась побелка.
«Страж» на вахте ждал меня с таким видом, будто я вернулся с передовой.
— Ну как? — шёпотом спросил он, вытягивая шею.
— Ничья, — мрачно ответил я. — В его пользу.
В кабинете было пусто. Люда, к счастью, была ещё на выходных.
Я сел за стол, взял чистый лист и провёл посередине вертикальную черту. Слева написал «Броня», справа «Дыры». Старая привычка из прошлой жизни: прежде чем идти в суд, посчитай, чем будешь крыть и где тебя будут бить.
Броня набралась быстро. Договоры аренды на офис, на «Рубеж» и на торговый зал, все с подписью Зимова и печатью. Двести семьдесят восьмая статья с её тремя месяцами. Двухсотая уголовная, если полковник попрет на нас буром. Арбитражный суд, где время будет работать на нас. И аренда, которую мы платили исправно, день в день.
С дырами вышло хуже. Подвал, на который нет договора, и типография Серёги, которая вылетит первой. Зал «Ареса», где вместо ружей теперь сидят девчонки с телефонами: нецелевое использование, двести восемьдесят девятая. Поднаём без письменного согласия наймодателя, двести восемьдесят седьмая. Десять телефонных номеров, записанных на ДОСААФ. Люда, которая числится в штате и которую можно на улицу выкинуть одним приказом. И генерал… который, может быть, не вернётся.
Правая колонка вышла длиннее левой. Я посмотрел на неё и подумал, что в суд нельзя идти, пока не уверен в собственном тыле. Первое, что поднимет полковник, — бухгалтерию. Каждый платёж, каждая квитанция, каждый рубль аренды должны быть перечислены день в день, чтобы не подкопаться.
Поэтому на следующее утро, едва начался рабочий день, первым делом я пошёл к Инессе Павловне.