— Олег, ты это… поосторожнее. Там новый.
— Какой новый?
— Полковник. Из области прислали, временно. Вчера приехал, всю ночь бумаги смотрел. Злой — жуть.
Дверь генеральского кабинета была распахнута. За столом Зимова, в его кресле, сидел невысокий плотный полковник с короткими седыми волосами ёжиком. Перед ним веером лежали папки: договоры аренды, уставы наших ТОО, сметы «Рубежа».
Я постучал по косяку и вошёл.
— Здравствуйте. Маньков Олег Борисович, «РеалLex». Мы арендуем у ДОСААФ помещения…
Он поднял на меня глаза — маленькие, колючие, как у хорька.
— А-а, Маньков? — протянул он. — Это тот, который тут бардак навёл?
— Я Маньков, но насчет бардака — это спорное утверждение, — ответил я.
— Заходи. Дверь закрой.
Я закрыл. Полковник встал, обошёл стол и остановился передо мной, заложив руки за спину.
— Я, Маньков, тридцать лет в армии. Я думал, всё видел. — Он взял со стола верхнюю папку и потряс ею у меня перед носом. — Но такого я не видел. Оборонная организация! Ты понимаешь, щенок, что такое оборонная организация? Здесь готовили водителей для армии! Парашютистов! Стрелков! А что я вижу? Типография! Охранное агентство! Юридическая, блин, контора! А теперь ещё и… — он заглянул в бумагу, — справочная служба! С девками! Это что, оборонная организация или лавка на рынке?! А чего вы тут сразу бордель не открыли?!
— Товарищ полковник, все договоры заключены законно, с согласия председателя…
— Председатель! — полковник побагровел. — Председатель ваш — старый дурак! Нашёл себе на старости лет игрушку! Кооператоров пустил в ДОСААФ! И теперь лежит в госпитале, а мне разгребать!
— Юрий Иванович не дурак, — тихо сказал я.
Полковник замер. Потом подошёл ко мне вплотную.
— Ты мне ещё указывать будешь, кто дурак, а кто нет? Слушай меня внимательно, щенок. Чтобы к пятнице духу вашего здесь не было. Ни типографии, ни магазина, ни девок с телефонами. Собрали манатки — и свалили отсюда! Понял?!
Он стоял так близко, что я видел лопнувшие сосудики в белках его глаз и чувствовал запах вчерашнего «Беломора». Полковник курил ту же марку, что и генерал.
Я молчал. Где-то очень глубоко, под рёбрами, медленно вскипал гнев.
Генерал сказал, что теперь всё на мне. Видимо, он знал, о чём говорит.
Друзья, не забудьте добавить книгу в библиотеку! Приятного вам чтения!
Глава 2
Полковник стоял вплотную и дышал «Беломором». Ростом мы оказались почти вровень, так что я смотрел ему прямо в глаза. Маленькие, колючие, близко посаженные. Хорёк, окрестил я его про себя. Самый настоящий хорёк, который забрался в чужой курятник и уже облизывается.
Злость схлынула так же быстро, как накатила, и на её место пришёл холодный расчёт. Так всегда бывало на переговорах в прошлой жизни. Потому, что я четко усвоил правило — первым кричит тот, у кого слабее позиция.
— Уф, — сказал я. — Страшно.
Полковник моргнул.
— Что?! — переспросил он, будто не расслышал.
— Страшно, говорю, — охотно повторил я. — Коленки трясутся. Вы закончили? Тогда давайте по существу.
— Да ты что себе позволяешь?! — взревел полковник. — Ты с кем разговариваешь?! Смирно стоять, когда со старшим по званию…
— Я человек гражданский, товарищ полковник, — спокойно перебил я. — Мне «смирно» не положено. А позволяю себе ровно то, что положено мне по закону. Вы договоры аренды читали?
— Эти бумажки?! — Полковник швырнул папку на стол, листы веером поехали по полировке. — Да я их в мусорку смету и забуду, как страшный сон!
— Сметайте, — пожал плечами я. — Вторые экземпляры у меня. С подписью председателя и печатью ДОСААФ.
— В пятницу чтоб помещения освободили! — рявкнул он, багровея. — Это приказ!
— Три месяца, — коротко ответил я. Приказы мне его были до лампочки.
— Чего… «три месяца»?! — не понял полковник.
— Статья двести семьдесят восьмая Гражданского кодекса, — пояснил я, медленно, как на лекции. — Договоры заключены без указания срока. Расторгнуть вы их можете, не спорю. Письменно. Предупредив нас за три месяца.
— Завтра ни одного из вас в здание не пустят! Я караул поставлю!
— Тогда зайдём с милицией, — невозмутимо продолжил я. — И заявление я напишу не на ДОСААФ, а на вас лично. Самоуправство, двухсотая статья Уголовного кодекса. А три месяца, товарищ полковник, — это ещё не всё. Дальше арбитраж, будем судиться. А арбитраж — не трибунал, там годами сидят. Юрий Иванович вернётся раньше.
Я ждал нового взрыва. Но полковник вдруг замолчал. Посмотрел на меня ненавидящим взглядом, обошёл стол и опустился в генеральское кресло. Достал из пачки «Беломор», продул папиросу, смял гильзу двумя аккуратными заломами. Закурил.
— Грамотный, — проговорил он совсем другим голосом, ровным и сухим. — Это хорошо. С грамотными проще. Садись, Маньков. Почитаем вместе.