— Я не подставлял ему подножку. Это не моя вина, что он упал, когда я потянулся за мячом.
Эми моргнула и прикусила нижнюю губу.
— Хорошо, просто будь осторожен.
Мы продолжали играть еще полчаса, и я был очень снисходителен к ним. В конце концов, это был мой первый рабочий день.
Когда Эми решила, что на сегодня мы закончили тренировку, она попросила меня остаться, пока остальные сбегают в раздевалку.
Она положила руку мне на локоть.
— Как ты себя чувствуешь?
Я выгнул бровь, чувствуя себя на сто процентов уверенным, что ни один тренер никогда не спрашивал меня об этом.
— Я в порядке.
— Хорошо. Хорошо. — Она кивнула, но было ясно, что она хотела что-то сказать.
— В чем дело, тренер?
Переставляя равновесие, Эми посмотрела в сторону раздевалки.
— Я не могла не заметить, что ты относишься к женщинам иначе, чем к мужчинам. Мне нужно, чтобы ты был таким же физическим с женщинами, как и с мужчинами. Разницы быть не может.
— Для меня просто очень неестественно прикасаться к женщинам.
— Тогда нам придется помочь тебе привыкнуть к этому.
— К тому же, женщины более хрупкие, — добавил я.
Лицо Эми вытянулось.
— Как бы ты узнал, если не прикасался к ним? — Она пошла дальше. — Увидимся завтра, Хантер.
Когда я вошел в раздевалку, то остановился как вкопанный. Все игроки были в разной степени раздеты. Мой взгляд упал на Эмануэлу, которая стояла у своего шкафчика с расслабленным выражением лица. Когда она увидела, что я наблюдаю за ней, она повернулась ко мне спиной. Я все еще не мог отвести взгляд. На ней не было ничего, кроме носков и нижнего белья; я уставился на ее татуировки. У нее было несколько татуировок, но все они были изящными и женственными. Одной из них был какой-то цветок, который тянулся вдоль ее спины, как чертова карта сокровищ, и спускался к ее трусикам.
У меня чуть не случился сердечный приступ, когда две женщины прошли прямо передо мной, не имея в руках ничего, кроме полотенец. Я насторожился, когда узнал в одной из них вратаря. Я подумал, что у нее избыточный вес, но теперь, когда она была без формы, я понял, что женщина была почти тощей. Действительно ли все дело было в ее форме?
Другая женщина разделась догола и направилась в душ, шутя о чем-то, что рассмешило остальных. Никто, казалось, не обращал на меня внимания, когда я заставил себя подойти к своему шкафчику и на ощупь открыл его.
Вокруг меня раздавался смех и шум от непринужденных разговоров, но я отступил и сел на скамейку, наклонившись, чтобы расстегнуть бутсы. Если бы только я мог продержаться столько, сколько потребуется, чтобы все они закончили и ушли, со мной все было бы в порядке.
Еще один косой взгляд на Эмануэлу заставил мой кадык дернуться в горле. Все еще стоя спиной ко мне, она наклонилась и стянула носки. Каждая часть ее тела была упругой и подтянутой, не в последнюю очередь ее задница, от которой у меня потекли слюнки. Как только она выпрямилась в полный рост и подцепила большими пальцами трусики, чтобы стянуть их вниз, кто-то заговорил со мной.
— Итак, Хантер, что ты думаешь о сегодняшней тренировке?
Я моргнул, мысленно запечатлевая прекрасное зрелище обнаженной задницы Эмануэлы, когда она позволила своим трусикам упасть на пол к шортам и футболке.
Мужской голос повторил:
— Хантер.
Мне пришлось заставить себя посмотреть Сандеру в глаза.
— Это было… э-э-э, по-другому.
Он был всего через два шкафчика от меня и такой же голый, как и большинство других игроков в зале. Подобрав с пола свою грязную одежду, он отнес ее в корзины для белья.
— Хорошее отличие или плохое?
— Я все еще пытаюсь разобраться в этом сам.
Проходя мимо меня, он похлопал меня по плечу.
— Просто, чтобы ты знал, я не сержусь на тебя за то, что ты подставил мне подножку. Я знаю, ты не хотел этого.
Я не был уверен, что на это ответить, поэтому просто смотрел, как он прогуливается по раздевалке, совершенно непринужденно демонстрируя свое обнаженное тело. С того места, где я сидел, я мог заглянуть в душевую, где пять или шесть женщин стояли бок о бок с игроками своей мужской команды. Судя по тому, как они себя вели, для них это было обычным делом, и ни у одного из мужчин не было эрекции.
Я не мог пошевелиться. Вместо этого я сосредоточился на том, чтобы снять носки, а затем футболку. Я держал ее перед собой, стараясь выглядеть как можно естественнее, пока шел в туалет. Я предпочел бы, чтобы они думали, что у меня проблемы с желудком, чем рассказывали о том, как женщины влияют на меня.
Не то чтобы мне было чего стыдиться. Просто было бы неловко, если бы они все пялились на мои причиндалы.
Я пробыл в туалете не менее десяти минут, справляясь со своим стояком, прежде чем вернуться в раздевалку.
Многие уже разошлись, но Эмануэла все еще была там, сидела на скамейке и обувалась.