Ее глаза стали очень горячими, когда она отвечала, и я был уверен, что не приснилось мне, что мы занимались любовью. Тем не менее я не был полностью удовлетворен.
- Я собираюсь кое-что сделать, и не хочу, чтобы ты рассердилась, ладно? Это покажется странным.
- Ладно.
Ее руки были скрещены на груди, и я разжал их. Затем я взялся за молнию на ее комбинезоне и начал спускать ее вниз. Она не пыталась меня остановить. Более того, мне показалось, что эта идея ее возбудила. Я расстегнул молнию до талии, а потом раздвинул комбинезон, чтобы увидеть ее грудь. Да, на левой груди у нее была роза, а на правой - цифры 182. Я прикоснулся к ним пальцами и почувствовал, как ее дыхание стало учащаться.
- Еще у меня на спине есть стрекоза, - сказала она, - под левой лопаткой, если тебе нравятся татуировки.
Я застегнул ей молнию. Мне стало неловко и виновато, и я не знал, почему. - Почему 182?
Она хихикнула. - Ист-Тремонт в Бронксе. Пересечение 182-й улицы и авеню Кротона было излюбленным местом моей компании, когда мне было шестнадцать. У всех нас была роза на одной груди, а 182 - на другой. Доволен?
Я был доволен. Что ж, по-видимому, я не придумал наши отношения. Я рассказал ей то, что помнил, тактично опуская некоторые детали. Затем я сказал ей, что, по-моему, это место - какая-то секретная исследовательская лаборатория CDC, и что этот городок с его камерами и прочим, вероятно, тоже является частью всего этого.
- Но она же не может до сих пор работать, - сказала она. - ЦКЗ больше не существует.
- Нет, но, может, такие места все еще функционируют, все еще работают над "Некрофагом" или чем-то подобным. Я сильно сомневаюсь, что ими управляет ARM, но, возможно, что-то вроде них или какая-то часть нашего правительства, которая до сих пор активна. Кто знает?
- Так что им от нас нужно?
- Вот в чем вопрос, не так ли?
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
На следующее утро мы получили ответ. Он появился в виде маленького, сердито выглядящего мужчины с седыми волосами, толстой шеей и большой сигарой. Он вошел в дверь примерно через час после того, как мы позавтракали - беконом и яйцами, причем первый был лиофилизированным, а вторые - порошковыми. Но все было вкусно. Может, это и не было совсем свежим, но я съел все до последней крошки, как и Сабелия.
Этот маленький человечек представился полковником Праттом и извинился за то, что держал нас запертыми в том, что он назвал "стерильным изолятором, - но им нужно было убедиться, что мы не заражены. Они видели, как мы въехали в город, и связались бы с нами, если бы не боевые действия с ARM.
- Они нас, блядь, неплохо помучили, - сказал он мне, а потом посмотрел на Сабелию. - Приношу извинения, мэм. У меня грязный рот и грязные мысли, но чистое сердце и добрая душа. Спросите кого угодно здесь, и вам скажут, что Билли Пратт - хороший парень, и даже больше того. А если не скажут, я лично надеру им задницы.
Сабелия не была впечатлена его остроумием. - Кто вы такой и что это за место?
- Это место было подземной исследовательской лабораторией CDC. Я был начальником отряда охраны, который обеспечивал ее безопасность. По сути, это бункер.
- Под городом? - спросила я.
Он покачал головой. - Сейчас мы находимся примерно в полмили за городом. Бункер - или, вернее, был - соединен с городом подземным ходом. Сейчас он затоплен.
Город назывался Бэйнберри, сказал он. Все дома и земли были выкуплены правительством еще в конце 1940-х годов под предлогом того, что на близлежащей реке Делавэр собирались построить дамбу, чтобы создать водохранилище здесь, в долине. Но этого, конечно, так и не произошло. Вместо этого еще в 1960-х годах NCDC - Национальный центр по инфекционным заболеваниям, предшественник CDC - тайно построил подземный изоляционный объект за пределами города, а дома были переданы сотрудникам, ученым, техникам, вспомогательному персоналу и команде охраны, которая следила за всеми, кто проходил через город. Посторонним лицам не разрешалось сюда переезжать.
Судя по его описанию, это было похоже на город, принадлежащий одной компании, и все, кто там жил, так или иначе были связаны с бункером.
- Здесь, внизу, нас осталось около тридцати человек. Мы выживаем, как можем. Во многом это благодаря тому объекту, в котором мы сейчас находимся, - он практически неприступен, - а во многом благодаря доктору.
- Доктор?
- Доктор Криппс. Он был здесь главным научным сотрудником и, как таковой, руководил всем этим делом. Он курировал все и продолжает это делать. Слава Богу за него.
Сабелия и я переглянулись. Восхищение в голосе Пратта было более чем тревожным - будто этот Криппс был каким-то гребаным мессией или что-то в этом роде. У меня было ощущение, что я уже встречался с ним. Это, должно быть, тот парень с седыми волосами и холодными серыми глазами. Тот, с иглой. Должно быть, эта часть моего путешествия была реальной.