Джимми снова высунул голову. - Подожди еще десять минут, а потом нам лучше убираться отсюда.
- Тогда пойдем, найдем остальных и разбежимся, - сказала Сабелия.
Ни Джимми, ни я не стали это комментировать. Она была слишком оптимистична, и мы оба это знали. Шансы на то, что их не соберут или не убьют, когда они откажутся, были крайне малы. Так - выживший. Как и остальные. Но их все равно было всего пятеро. Пять пальцев могут сжать кулак, который нанесет хороший удар, но это все равно только одна рука, а у ARM их десятки и десятки. Перспективы были нерадостными, и я это знал.
Сабелия, казалось, уловила наш пессимизм. - Возможно, они ускользнули прошлой ночью, знаете ли. Так, возможно, вытащил их оттуда, когда услышал бронетранспортеры и солдат. Дом, возможно, попал под артиллерийский обстрел или что-то в этом роде. Возможно, они сейчас вне города, выжидают, ждут, пока ARM уйдет, чтобы вернуться и найти нас, - сказала она.
- Не могу представить, чтобы Так оставил нас, не убедившись, что мы в безопасности, - сказал Джимми.
- Или мертвы, - вставил я.
Сабелия строго посмотрела на нас обоих. Перед нами стояла женщина, которая за свою жизнь пережила не одну беду, но она никогда не сдавалась и не отступала, потому что это было не в ее характере. Это была достойная восхищения черта. Она всегда ставила перед собой какую-то отдаленную цель, когда все станет лучше, и направляла всю свою энергию на то, чтобы достичь ее. Ни на что меньшее она не соглашалась.
- Ну, у меня нет времени слушать, как вы двое дуетесь и сдаетесь. Я пойду их искать, и пойду прямо сейчас. Вы можете либо пойти со мной, либо остаться здесь со своими мрачными предсказаниями.
Она схватила винтовку, сумку с патронами, открыла люк и опустила веревочную лестницу. Она даже не взглянула на нас, спускаясь вниз. Мы, конечно же, последовали за ней. Ничто не могло нас остановить. Мы шли за ней, как мотыльки, притягиваемые тем же пылающим пламенем.
ПЫЛЬ
Мы не успели пройти и двадцати футов, как произошло нечто, что буквально выходило за пределы нашего опыта. Раздался какой-то хлопок, напомнивший мне дымовую гранату, и, как и следовало ожидать, в нашу сторону внезапно поднялось облако желтого газа. Мы услышали еще два похожих хлопка, и, не успев опомниться, оказались со всех сторон окружены огромными облаками желтоватого дыма.
Я услышал, как Сабелия вскрикнула, и увидел, как Джимми упал на землю, задыхаясь.
Горло у меня пересохло, в груди сдавило, а голова кружилась, словно я оказался на карусели. Я пытался удержаться на ногах. Я попытался схватить Сабелию, но головокружение взяло верх, и в следующий момент я уже стоял на коленях, а потом лицом упал прямо на землю.
Я не мог ни думать, ни сосредоточиться, и сомневаюсь, что в тот момент, если бы кто-то спросил меня, как меня зовут, я смог бы ответить. Все стало очень спутанным и нереальным. Я почувствовала, как покраснело лицо, глаза наполнились слезами, и когда я попыталась окликнуть Джимми и Сабелию, язык стал как резиновый. Я не мог думать и уж точно не мог говорить.
Газ рассеялся достаточно быстро, но симптомы не проходили.
Кто-то бросил в нас необычные нелетальные гранаты, и, видимо, это было сделано, чтобы ослабить или обезвредить нас, но я никогда раньше ничего подобного не испытывал. Я проходил противогазовую подготовку, когда служил в армии, но это был не дым, не OC и не CS. Я понятия не имел, что это было, знал только, что это было крайне неприятно. Пока я находился в облаке газа, мне казалось, будто по мне ползают миллионы крошечных насекомых. Ощущение было настолько сильным, что я невольно начал чесаться. Это была странная, похожая на фобию реакция.
Потом облако рассеялось, и я попытался поднять винтовку, уронил ее, снова попытался поднять и опять упустил. Мои мышцы, казалось, не хотели подчиняться мозгу. Руки не слушались меня. Это было похоже на попытку выполнять тонкую, кропотливую работу в кухонных прихватках. Я попытался встать и снова упал.
Джимми был без сознания, но бормотал, как человек, переживающий кошмарный сон.
На лице Сабелии застыла одурманенная улыбка. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, по которым текли слезы. Ее губы дрожали. Она все пыталась что-то сказать, но из ее слов не складывалось ничего внятного. Либо мой мозг не мог обработать то, что она говорила, либо она не могла выразить то, что нужно было сказать. Мы просто сидели там на коленях, глядя друг на друга. Она протянула мне руку, и та дрожала. Она начала хихикать, и мне тоже захотелось. Все это было невероятно смешно, но я не был уверен, почему.
Я поднял глаза, и мне показалось, что солнце прошло по небу немалое расстояние с тех пор, как мы спустились с крепости. Было ли это возможно, или я просто бредил? Наконец я поднялся на ноги, понимая, что что-то не так не только со мной, но и со всеми нами. Хихиканье Сабелии вызывало беспокойство, но я не понимал, почему.