— За мной. Не сворачивай. Сначала санпропускник, потом дежурный. Всё, как всегда, стандартная процедура.
Алина шагнула внутрь за женщиной. Ворота с грохотом захлопнулись за её спиной.
Пространство между заборами было чистым и пустым — мёртвая зона. Затем они прошли через вторые, внутренние ворота, и Алина оказалась во дворе бывшего детского сада.
Это был не лагерь беженцев, а скорее хорошо организованный форпост. Вместо ярких горок и песочниц — грядки с тускло зеленеющими под специальными лампами растениями, бочки для воды, аккуратно сложенные дрова и запасы стройматериалов. Здание сада было перестроено: окна первого этажа заложены кирпичом с бойницами, на крыше ещё одна вышка и несколько теплиц. Двор сверху полностью затянут сеткой-рабицей, защищающей от внезапного нападения сверху.
Здесь слышались негромкие голоса, лязг металла из какой-то мастерской, плач ребёнка из открытой форточки на втором этаже — обычная жизнь.
Женщина-охранник привела её в пристройку — бывший медпункт, превращённый в санпропускник. Там Алину встретил сухопарый мужчина в поношенном, но чистом халате.
— Раздевайся до белья. Вещи в мешок, на дезинфекцию. Сама — в душ. Там моющее и антисептик. Пятнадцать минут. Потом осмотр.
Процедура была привычной и даже приятной. Горячей воды не было, но прохладная, с сильным, пахнущим химией мылом, смыла с неё пот, кровь крысы и всю пыль перебежки. Она вытерлась грубым чистым полотенцем и надела выданный комплект просторной, потёртой, но также чистой одежды — штаны и толстовку. Её собственную одежду, вместе с оружием и рюкзаком, забрали на проверку и дезинфекцию паром.
После осмотра, где фельдшер заново обработал царапины и ссадины, её, наконец, проводили к хозяйке приюта, отдав рюкзак с добычей и вещами. Она сидела в комнате, которая раньше была кабинетом заведующей. Всё тот же стол, вот только он был завален не дидактическим материалом, а картами, рациями, какими-то приборами и толстыми журналами учёта.
Хозяйка приюта была огромной женщиной в полтора раза выше и мощней Алины. Так на ней сказалась мутация, но она нисколько не смущалась своего размера, а с удовольствием пользовалась приобретёнными преимуществами.
— Привет, дорогая, — она кивнула на стул рядом с собой, — присаживайся.
Голос у женщины был густой, грудной, но без агрессии. Алина, привыкшая судить о людях по скорости их движений и взгляду, оценила её мгновенно. Хозяйка сидела в кресле, сколоченном из бруса и обтянутом шкурой, с невозмутимостью скалы. Она чинила арбалет, её большие, удивительно ловкие пальцы разбирали механизм нажима. На одном из них — на правой руке — был старый вдавленный в кожу шрам в форме звезды.
Алина присела на указанный стул, держа спину прямо. Рюкзак с оставшейся добычей она поставила рядом с ногой. Оружие ей так и не отдали, но оно тут и не требовалось.
— На ночёвку или жить? — поинтересовалась хозяйка.
— Поживу маленько, а потом снова пойду штурмовать город, — усмехнулась Алина.
— Как скажешь. Что там у тебя? — Матрёна внимательно посмотрела на рюкзак девушки.
— Консервы всякие, крупа, сахар, чистящее средство, сода, уксус, кофе, чай, макароны.
— Сахар? — встрепенулась женщина. — Сколько?
— Почти килограмм.
— Три дня, — выдала Матрёна.
— А жопа не слипнется? — усмехнулась Алина.
— А тот, кто плохо спит, на улицах не выживает.
— Четыре. Кофе?
— Плюс ещё два дня.
Они торговались по каждому продукту.
— А уксус с содой не бери больше. Только лишнее таскать. Уксус мы и сами сделаем, а соды, как грязи — везде полно. Никому она нафиг не сдалась, - пробасила Матрена.
— А посуду мыть?
— Ты знаешь, какой запас был в садике соды? — махнула рукой Матрёна.
— Нет, — Алина мотнула головой.
— Ну, вот и всё. Как там, за периметром? — женщина на неё с интересом уставилась.
— А ты возьми и выйди, — хмыкнула Алина.
— Мне и тут хватает работы, — фыркнула хозяйка приюта. — Так что там?
— Всё так же, ничего не меняется, — вздохнула Алина. — Около старых гаражей стадо одичавших собак, вернее стая.
— Да там такие кони, что можно сказать, что это стадо, — хмыкнула Матрёна. — Ладно, отправим туда отряд, пусть зачистят периметр. Хотя я иногда думаю, что не стоит этого делать. Дикие псы, крысы не дают чужакам подойти к приюту, а с другой стороны, сама понимаешь, расплодятся, и мы тогда с ними не справимся. Крысы периодически нас так и штурмуют. Многоэтажки так и забиты всякой гадостью?
— Ага, — кивнула Алина. — В девятиэтажках пулусы, а в пятиэтажках катки.
— В странный мир мы попали, да, Алиша? — вздохнула Матрёна и продолжила разбираться с арбалетом. — Я раньше тут заведующей была, а теперь я снова тут самая главная, только подопечные мои уже давно не дети. Ну, всё, иди, отдыхай.
— Дай мне отдельную комнату, — попросила Алина.
— Тогда минус неделя, — покачала головой Матрёна.