Воспоминание исказилось, и я отстранилась, наблюдая, как Тейн бежит после убийства своей хозяйки в целях самообороны, вместо того чтобы переживать это самой. Я смотрела, как его поймали, пытали и оставили стоять с веревкой на шее, пока его мучителей вырезали. Я смотрела, как хрупкая женщина пробирается через багровую грязь, огромные тени окружают ее.
— Ты очень красив, — сказала она, ее голос был как песня. — Хочешь жить вечно?
Десятилетия пролетели в одно мгновение — разные королевы, разные хозяева, но то же чувство бессилия, ощущение, что тебя ценят только за то, что может дать твое тело. До Эша. До того, как кто-то посмотрел на Тейна и увидел человека, а не собственность.
Затем Крепость Солнца — бесконечная тьма, голод, возвращение той беспомощной ярости, когда его снова низвели до ресурса, который нужно истощать, тела, которое нужно использовать.
Я ахнула, колени подкосились, когда вес его травмы обрушился на меня.
— Никогда больше, — поклялась я, голос срывался, пока я тянулась к тому месту, где стоял на коленях Тейн. — Никогда. — Обещание вибрировало через нашу связь, укрепляя ее.
Я сосредоточилась на другой нити — кроваво-красной, обожженной по краям. Эта ощущалась древней, выветренной десятилетиями боли, но почему-то неразрывной, как шрам, который отказывался исчезать.
Внезапно я была в голове Ксавьера, но у меня было лучшее представление о том, чего ожидать, и я смогла сохранить некоторую дистанцию между собой и его воспоминанием, наблюдая его прошлое вместо того, чтобы жить им. Я смотрела, как он, мальчик с разбитыми коленями, бежит по коридорам этого самого святилища, темноволосая девочка смеется рядом с ним. Диана — моя мама — сияющая даже в детстве. Я чувствовала яростную потребность защищать, которую он испытывал к ней, как он любил ее, сестру во всех смыслах, кроме крови.
Воспоминание сместилось к подростку Диане, плачущей в его объятиях после того, как ее мать объявила, что скоро ей нужно будет выбрать консортов.
— Я не хочу, — прошептала она, ее слезы пропитывали его рубашку. — Я не хочу быть связанной ни с кем. Я хочу выбрать свой собственный путь.
Противоречивые эмоции Ксавьера — облегчение, что она не хотела его в этом смысле, смешанное со страхом за ее будущее, его решимость стоять рядом с ней, служить ей, независимо от цены для себя. Ибо служение Верховной Королеве требовало полной преданности. Он не мог присоединиться к гарему другой королевы и одновременно служить своей дражайшей подруге.
Затем Диана, теперь старше и коронованная как Верховная Королева, ее глаза тяжелые от знания, когда она говорит ему:
— Я хочу, чтобы ты стал Главным Консортом следующей Верховной Королевы, когда придет время… Когда меня не станет. Пусть это будет твоим последним актом служения мне, мой старый друг.
Шок, честь, замешательство.
— Почему не Гэвин? — спросил он. — Он сильнейший страж. Сильнейший за века. — Таинственная улыбка Дианы, окрашенная печалью. — Потому что ей понадобится твой опыт больше, чем его сила.
Затем десятилетия пыток в Крепости Солнца, с единственным якорем — шаткой связью со мной. Всепоглощающая вина, что он подвел Диану. Страх до глубины костей, что я никогда не исполню судьбу, которую предвидела моя мать, — судьбу, требующую жертв, которые он теперь понимал слишком поздно.
Рыдание вырвалось из моего горла.
— Она знала, — прошептала я, в ужасе от подтверждения. — Она знала, что случится со всеми нами. — Откровение опустошило меня, но наша связь пульсировала обновленным пониманием, разделенным горем о женщине, которая свела нас вместе.
Но я все еще не закончила. Последняя нить звала меня, мерцающая и жидкая, как чистая ртуть. Она втянула меня, отрывая от реальности с такой яростной срочностью, что у меня едва хватило времени или предусмотрительности отделить себя от Гэвина, когда я врезалась в его воспоминание.
Ошеломленная, я смотрела, как красивая королева вампиров с глубокими серыми глазами поднимает младенца — Гэвина — к луне.
— Мой сын будет служить следующей Верховной Королеве, — провозгласила она, ее голос звенел пророческой силой, заставлявшей сам воздух дрожать. — Богиня показала мне эту истину.
Я была свидетельницей его обучения, его бесконечной подготовки к роли, которую он не просил, но никогда не подвергал сомнению. Его Первый Ритуал, когда он стал вампиром-нежитью, и его Второй Ритуал, когда он возвысился до статуса стража, его усиленная сила и мощь превосходили все предсказания. Вес ожиданий и разочарования давил на него, пока он смотрел, как другие стражи находят своих королев и принимают свои узы, а он ждал и тренировался, всегда тренировался. Жизнь, полная цели без исполнения.