» Любовные романы » Любовная фантастика » » Читать онлайн
Страница 79 из 106 Настройки

Преподавательская — длинная комната в дальнем конце второго этажа, потёртые кожаные диваны, всегда пылающий камин, особый запах старого трубочного дыма, за десятилетия въевшийся в стены. Хетч у окна с чашкой чего-то, тихо говорит с преподавателем, чьего имени не знаю. Служитель проносит поднос с печеньем.

Баз на самом дальнем диване, полусидя, голова откинута на коричневую кожу. Сюртук застёгнут до шеи: единственная рубашка испорчена. По крайней мере, крови на сюртуке больше не видно, я её оттёрла.

Кожа цвета тумана. Не так плохо, как когда вытаскивала из аудитории Полуночных занятий, но серый настолько, что я понимаю, как ужасно он перенёс моё отсутствие.

Подхожу, стараясь не торопиться, сажусь рядом на диван. Не прикасаюсь.

Лицо медленно обретает краски, щёки розовеют.

Открывает глаза, смотрит на меня затуманенным взглядом, который постепенно проясняется. Не улыбается, может, слишком устал, но ладонь находит край дивана между нами, мизинец касается моего и остаётся.

— Ну здравствуйте, — тихо говорит.

— Ну здравствуйте.

Потом смотрит на Хетча: тот наблюдает за нами поверх чашки, вполголоса беседуя с другим профессором. Выпрямляюсь, отдёргиваю руку, вдруг поняв: студентка в преподавательской — необычное зрелище.

— Я хотела поговорить об оценке, которую вы поставили мне за «Работу с костями», — говорю достаточно громко для Хетча.

— Да, — говорит Баз, прочищая горло и переключаясь в режим преподавателя. — Конечно. Как я уже говорил, Грейторн, вам остаётся только в следующий раз больше стараться.

— И всё же мне кажется, вы не замечаете моих усилий.

Некоторое время так разговариваем, играя роли. Наконец вокруг нас разгорается зелень, его жизненные силы, кажется, полностью восстанавливаются, а Хетч и остальные перестают обращать на нас внимание.

В конце концов встаём под предлогом, что покажу работу в склепах, хотя и это само по себе, наверное, подозрительно; выходим, бок о бок идём по длинному коридору обратно к моему крылу, связующая нить гудит между нами.

Дверь моей комнаты закрывается, оба разом громко выдыхаем.

Он идёт к кровати, садится, пока я запираю дверь, потом сажусь рядом.

Какое-то время молчим.

— Сегодня ночью в преподавательские покои тебе нельзя, — говорю.

— Знаю. Но и в твоей кровати спать не буду.

— Если скажешь, что не хочешь ставить меня в неловкое положение, я потеряю последние остатки самообладания.

Смотрит на меня, открывает рот, закрывает, решив, что спор того не стоит.

— Хорошо.

— Хорошо.

— Буду спать в кровати. — Пауза. — И не стану тебя трогать.

Сглатываю. Можете трогать, если хотите.

Но нет, нет, в глубине души я всё ещё зла; к тому же теперь власть у меня. Без меня он буквально снова умрёт, и, откровенно говоря, не знаю, хватит ли сил вернуть ещё раз.

— Будем вести себя очень цивилизованно, придётся делать вид, будто это не самая странная ситуация, в которой когда-либо оказывались двое. Согласен?

— Договорились.

Договорённость держится примерно до середины ночи.

Не знаю, когда поворачиваюсь я, когда он. Знаю лишь: комната темна, одеяло, которое положила между нами, как временную стену, почему-то больше не между нами; проснувшись, лежу на боку, прижавшись спиной к его груди, расслабленная тяжёлая рука поперёк талии, тёплое дыхание на шее сзади. Жёлто-зелёная связующая нить между моей и его грудью яркая, ровная.

Снова закрываю глаза, позволяя насладиться его близостью, теплом объятий во сне; последнее, что замечаю, прежде чем снова провалиться, — жёлтая зелень у моей груди пульсирует в такт его дыханию, не моему.

 

Глава двадцать четвёртая

БАЗ

Мне снится, что я стою в воде.

Это не море: у воды нет горизонта, нет дальнего края, который я мог бы разглядеть, а небо над ней — вовсе не небо. Это… земля. Красная земля, тускло светящаяся, словно подсвеченная снизу, а над ней — давящая чернота. Вода доходит мне до колен; она холодная и древняя, и под поверхностью виднеются какие-то очертания. Я не смотрю прямо на них, потому что какая-то часть меня знает: этим я приглашу их посмотреть на меня.

Передо мной дверь. Не дверь в стене, а просто дверь, стоящая в воде. За её стеклом — золотой свет и какой-то звук, который я почти могу расслышать, может быть, смех. И с той безусловной уверенностью, какая бывает во сне, я знаю: если открою её, уже не вернусь.

Моя рука лежит на ручке.

И тут что-то находит другую мою руку.

В этом холодном месте оно немыслимо тёплое. Я опускаю взгляд и вижу пальцы, обхватившие мои. Поднимаю глаза вдоль руки — и вот она: тёмные распущенные мокрые волосы, белые, как кость, глаза. Она сильно тянет меня, так, как оттаскивают человека от края пропасти, и я выпускаю ручку и позволяю увести себя от золотого света. Свет гаснет за нашими спинами, дверь закрывается, и где-то в тёмной воде под нами отворачивается нечто огромное и терпеливое, таившееся в глубине.