- Льстишь себе, Доминик, - отметила я. 

     - Ничуть. Льстят мне сейчас твои глаза – ты с таким восхищением жадно мужа разглядываешь, что я уже начинаю беспокоиться, - ухмыльнулся и выдохнул, интимно понизив голос, - вдруг ты решила взыскать с меня весь супружеский долг разом?

   - За пять лет? – хмыкнула я. – Это точно вгонит тебя в могилу, учитывая состояние здоровья. Хм, данную мысль стоит обдумать.

   - И не надейся. Прежде, чем умереть, я должен сделать тебя женщиной. Это мой долг. 

   Вот мерзавец! Птичка-мозгоклюйка, а не мужчина! Щеки запылали пуще прежнего. Не забыл, что брачной ночи у нас не было. После свадьбы он отнес меня в опочивальню, и я просто уснула на его плече. А утром обнаружилась нехватка и супруга, и приданого, и репутации вкупе с самоуважением. Лишь невинность осталась при мне. Видимо, чтобы не говорила, что муж попался жадный. 

   - У тебя был шанс пять лет назад, ты его упустил, - резко ответила, раскрыв медчемоданчик.

   - Адриана, тебе пятнадцать было, - напомнил Доминик. – Я с детьми не сплю. Все равно бы ждал, когда ты войдешь в брачный возраст. 

   - Это не помешало тебе присвоить тысячу золотых, - напомнила, достав полотно для перевязки и настойки.

   - Приданое было моим по праву, - нахал пожал плечами. – Как и твоя невинность – она до сих пор моя. И ты должна мне ее отдать, ясноглазая.

   - А если отдавать нечего? – усмехнулась, посмотрев в его глаза. – Ты же не рассчитывал, что я буду беречь ее для сбежавшего мужа?

   - Не пытайся уверить, что опустилась до измены! – недоверчиво хмыкнул, прожигая меня пылающими глазами.

   Ага, не понравился тебе такой расклад, подмышка выхухли? То-то же! 

   - Можно подумать, что ты свято и трепетно хранил мне верность все эти пять лет! Молчишь? Вот именно. Прости, но на тебе свет клином не сошелся, в мире полно достойных мужчин, не таких, как ты.

   - Адриана, ты опять врешь, - пристальный взгляд жег огнем.

   - О мужчинах? – невинно взболтала пузырек. – Ничуть, хороших лордов много. 

   - О девственности!

   Злится, ремешок без пряжки, так приятно! Заслужил, пусть помучается, негодяй.

   - Хватит болтать, у меня много работы. Садись, - велела ему, - повязку поменяю.

   - Ты мне сердце разбила, - пробурчал, пытаясь сесть на кровати. – Его не перебинтуешь.

   А то так я не знаю! Свое пока лечила, все слезы выплакала!

   - Помоги, жена, чего сидишь? – посетовал он, ворочаясь. 

   - Давай шустрее, или до обеда провозимся, - я попыталась ему помочь, но не успела и ахнуть, как оказалась прижата спиной к кровати.

   - А теперь признавайся, был кто-то у тебя? – хитрый муж навис надо мной, сверля взглядом. – И не вздумай лгать!

    - Не буду, дорогой, - шепнула в ответ. – Вообще ничего говорить об этом не буду. Потому что ты не имеешь права требовать у меня отчета о том, как я жила эти годы. 

   - Я твой супруг, женщина! – прорычал он.

   - Ты ревнивая ящерица, которая оборзела вконец! – бросила в ответ. – Немедленно слезь с меня! Иначе Рилуча твоего пришлю перебинтовывать, понял? Посмотрим, сколько ты тогда проживешь!

   - Шантажистка бессовестная, - он перекатился на спину, потом сел и зыркнул на меня, - все равно все узнаю! Меняй повязку уже.

   - Много будешь знать, плохо будешь спать, - пропела, встав и начав снимать старое полотно с раны.

   Выглядела она вполне сносно. Воспаление почти ушло.  Пациент явно выздоравливает. Обработав шов, наложила новые примочки и принялась накладывать новую повязку. Щеки снова предательски порозовели, ведь пришлось обнимать негодяя каждый раз, когда требовалось перехватить перевязочный материал за его спиной. 

   А наглец не медлил, пользуясь этим вовсю, бесцеремонно прижимаясь ко мне, обжигая дыханием шею и ухмыляясь нагло. Будто мало мне было дразнящего мужского запаха, который лез в нос, пробуждая такие мысли и желания, о которых и духовнику поведать было бы совестно. 

   - Тебе явно нравится процесс, - констатировал муж, когда я ненароком встретилась с ним взглядом. 

   - Конечно, нравится, - кивнула. – Ты быстро идешь на поправку, раз у тебя есть силы на приставания. Значит, скоро выздоровеешь, и я смогу с удовольствием помахать ручкой вслед тебе, уезжающему прочь из моего замка!

   - Спорим, ты захочешь, чтобы я остался? – прищурился уязвленно.

   - На тысячу золотых? – закончив, убрала кончик полотна за край повязки и встала.

   - Какой же занозой ты стала, ясноглазая! – фыркнул он со смешком.

Глава 6

   - Я стала взрослой, Доминик, - закрыла чемоданчик. – И у меня много дел. Так что позволь жене удалиться. Поправляйся – желательно побыстрее.

   - Приложу все усилия, - язвительно бросил он.

   - Кстати, об усилиях, ты зачем вообще явился? – запоздало поинтересовалась у него.