Были у меня некоторые предположения по развитию событий в тот день, но... Но мне нужно было больше информации, улик, и вообще. А то пока что мои домыслы были писаны вилами по воде, а вплотную заниматься расследованием я смогла лишь относительно недавно. Поиски осложнялись моим статусом, конечно. Я только в этом году получила возможность жить отдельно от своего влиятельного отца. Несколько месяцев вела себя идеально, играла роль прилежной дочурки, которая, наконец, «одумалась и встала на путь истинный», и таки я добилась того, что он оставил меня в покое. Едва освободившись от его гнета, я тут же и переезд из общежития организовала, и вплотную занялась расследованием загадочной пропажи моей мамы и сестры. До этого момента просто физически такой возможности не было: отец контролировал буквально каждое мое действие и не давал ни шагу в сторону от академии сделать, везде меня преследовали его люди. Тотальный контроль в круглосуточном режиме, отец буквально помешался на безопасности после пропажи моей мамы.

Жаль, что только в этом его отцовский долг и проявлялся. Не говоря уже о хоть каком-то подобии отцовских чувств.

Сабрина задумчиво почесала подбородок, разглядывая фотокарточку.

— А что твой отец? Он пытался их искать?

— С ним... всё сложно, — уклончиво ответила я. — И я уже давно его не видела. Но это совершенно точно не тот человек, на помощь которого мне стоит рассчитывать.

— Я-я-ясно, — со вздохом протянула Сабрина. — Даже не знаю, чем я могу тебе помочь, дорогуша...

Она взяла потрепанную фотографию со стола, потерла ее подушечками пальцев и даже к носу поднесла, с шумом вдыхая запах фотографии.

— Бумага какая-то странная. С нездешним запахом. Да и само фото... Что это за штука? — профессор ткнула пальцем в то, что виднелось за спиной людей на фотографии.

— Самолет, — улыбнулась я. — Там, где я родилась, на таких штуках летают между разными городами и странами. Обыденный транспорт.

— Что-то вроде телепортации?

— Ах если бы, — с улыбкой покачала я головой. — Круче телепортации явно ничего нет во всех мирах вместе взятых! Но там, откуда я родом, магия, ну... Не в ходу, в общем, мягко так говоря.

— Хм, любопытно, — улыбнулась Сабрина, поглядывая на меня с прищуром. — Я никогда не расспрашивала твою маму об этом. Если честно, я жуткий трудоголик, и это фразочка не для красного словца — это мой персональный диагноз. Поэтому жизнь моих подчиненных меня мало волновала. Ну ты понимаешь, да?

Я понимающе покивала и любезно подлила ей в кружку еще ароматного чая.

— Но с чего ты вообще взяла, что я была последним человеком, который видел твою маму перед ее пропажей?

— Отец сказал, что она отправилась куда-то по вашему приказу, чтобы раздобыть некий редкий ингредиент, необходимый для создания новой партии эксклюзивных артефактов. Мама уехала куда-то по вашему приказу именно в день ее пропажи, и после отъезда ее больше не видели. Эту же информацию мне удалось раздобыть через следственный инквизиционный комитет. Собственно, я и хотела узнать у вас, куда именно вы направляли мою маму, потому что эту информацию мне отказываются выдавать все структуры.

— Тебе солгали, деточка, — тяжело вздохнула д’Акирова, качая головой. — Я не отправляла никуда твою маму в день ее пропажи.

— В смысле?..

— Светлана Абрамова вообще не вышла в тот день на работу. Я потому и запомнила ее так хорошо, что была возмущена до глубины души таким наплевательским отношением к работе: она даже не соизволила предупредить кого-то из своих коллег или моего секретаря о том, что не выйдет в свою смену! Нет, ну ты понимаешь, ну я же не тиран, да, нет, ну я требовательная, конечно, так то в работе, но я же тоже человек, и понимаю, что если у Светочки возникли какие-то проблемы дома, если хворь какая срубила с ног, то вполне можно бы оперативно сообщить об этом, а то у нас работа простаивает, ну что за дела, ну что за наплевательское отношение ко всем вокруг и к моим требованиям в частности, у нас там проект, понимаешь ли, работа кипит, а она не на рабочем месте, ну ты понимаешь, да? Ну и да, конечно, запомнила еще и потому, что потом ко мне заявился сам глава следственного инквизиционного комитета, и как давай меня вопросами закидывать, а я что? Я ничего, я свою работу выполняю! Ну ты понимаешь, да?

Я нахмурилась, а сердце разочарованно ухнуло куда-то в пятки.

— Но...

— Видимо, информация настолько засекречена, что тебе отказываются выдавать правду. Кто, ты сказала, твой отец?

— Высокопоставленное лицо, — сухо ответила я. — Неважно, какое. Имеет значение только то, что из-за его статуса дело о пропаже моей матери не афишируют.

— Что-то я не припоминаю среди чиновников хоть одно высокопоставленное лицо из низшего сословия. А твоя фамилия явно на него указывает.

— У меня фамилия матери, — коротко пояснила я.

Сабрина посмотрела на меня с сочувствием.

— Полукровка, что ли?

Я кивнула, поджав губы.

— Еще и какая-нибудь незаконнорожденная дочь аристократа, небось?

Я снова кивнула, на этот раз менее охотно.

Сабрина неприязненно сморщила носик, но я стоически выдержала ее пренебрежение и резко изменившийся взгляд. Мне не привыкать к подобной реакции.