Он начал прохаживаться по аудитории, называя фамилии и имена, мельком смотрел на отзывающихся адептов, иногда делал какие-то пометки в своем журнале.

Когда он отошел подальше, Вивьен горячо зашептала мне на ухо:

— Что-то я не поняла... Это что, и есть наш новый профессор по боевым искусствам? Мамочки! А с обложки какого глянцевого журнала он сошёл, ты не знаешь?..

Вместо ответа я тихонько сползла вниз на стуле, мысленно пытаясь слиться с окружающей обстановкой.

— Вивьен, это он.

— Кто — он?

— Тот мужчина, который сегодня ночью нашел меня в своем шкафу. И который застал меня в деканате. Он и есть ревизор.

Вивьен вытаращила глаза, а ее тонкие брови скрылись за высокой чёлкой. Она медленно перевела взгляд с профессора на меня и обратно. Цокнула языком и обреченно произнесла:

— Тебе конец, подруга.

— Спасибо за поддержку, — фыркнула я.

Впрочем, я и сама понимала, что мне конец. Теперь уже точно, бесповоротно.

Может быть, он не обратит на меня внимания?..

— Хоффман, Элизабет! — дошла и до меня очередь через минуту.

— Здесь! — пискнула тихонько.

Профессор кинул на меня взгляд, который препарировал без ножа. Честное слово, у меня возникло острое ощущение, что мне сейчас залезают в мозг и за доли секунды перетряхивают все его содержимое.

— Ну да, конечно, — он расплылся в хищной улыбке и сделал пометку в блокноте рядом с моей фамилией.

А я мысленно застонала и спряталась за учебником. Чую, моя спокойная жизнь в академии на этом закончилась...

Глава 6. Практика по боевым искусствам

Закончив беглое знакомство с адептами, Эрик встал перед доской, окидывая аудиторию тяжёлым немигающим взглядом.

— Меня зовут Эрик Кларксон. Я прибыл со срочной ревизией в академию Ферженвальд и пробуду с вами скорее всего до конца учебного года, так вынуждают некоторые обстоятельства. Сегодня у нас практический урок, мне нужно посмотреть на ваш уровень подготовки.

— Но у нас же по расписанию лекция сегодня! — возмутился Джордж. — Мы совсем не готовились к...

— Разве я давал вам слово, мистер Фелпс? — тихим, вкрадчивым голосом произнес Эрик.

В аудитории повисла звенящая, мертвая такая тишина. Разве что похоронного марша не хватало для спецэффектов.

Эрик не повышал голос, но было так тихо, что профессора прекрасно слышали и на последних партах. Его голос источал такой яд, такой леденящий душу холод, что становилось здорово не по себе.

— На моих занятиях разговаривать можно, только когда я спрашиваю, или когда занятие подразумевает диалог. Пререкаться со мной запрещено. Если я сказал, что сегодня у нас практика, значит, у нас сегодня практика, мистер Фелпс. Студенты боевых факультетов должны быть готовы к практике всегда и везде, иначе какой вы боевой маг без умения подстраиваться под сложившиеся обстоятельства? Надеюсь, я понятно выразился, и подобных инцидентов в моей аудитории больше не будет. Есть возражения?

Самоубийц среди студентов не нашлось. Все притихли и безропотно последовали за профессором на тренировочную площадку в сторону полосы препятствий.

Вивьен, с которой я шла рука об руку, сокрушалась по поводу того, что нам не дали переодеться в более удобную одежду, а погнали прямо так, в обычной форме. Ну да, подруга была той еще модницей, и сейчас тревожно теребила ворот шелковой рубашки, явно не горя желанием извалять ее в грязи. Погода еще, как назло, испортилась и теперь была промозглой и мокрой, не зима, а маргс знает что. Будто природа не могла определиться, какое сейчас время года. Снег с дождем, слякоть, и жижа под ногами не вселяли вдохновения.

Если честно, меня это меньше всего волновало. Ну испачкаемся, и что теперь? Велика беда! Все равно пары на сегодня последние, потом можно будет отправиться приводить себя в порядок.

Гораздо больше меня интересовало поведение Эрика.

Он был совсем не такой, каким я видела его ночью и утром, пока вела к ректору.

Профессор Кларксон был резок, холоден, не давал ни малейших послаблений. Он с ходу погнал нас по полосе препятствий, подгоняя и делая всем замечания. Придирался он ко всем мелочам, идеально выполнить задания не смог никто.

Меня убивало при этом совершенно скучающее выражение лица профессора, который, между прочим, наблюдал за нами, с удовольствием попивая кофеек из пластикового стаканчика. Вид у него был такой, будто он не ход занятий контролирует, а прогуливается по весеннему лесу и наблюдает какие-нибудь жутко скучные пейзажи.

И этот, кхм, «молодой грымз» и есть тот самый мужчина, который нынче ночью вгонял меня в краску? Верилось с трудом.

— Мисс Хоффман, если вы не перестанете считать ворон, вам придется считаться с нулевым баллом за сегодняшнюю практику!

Ну что за человек, а?